На 6-летие дочери родители бывшего мужа подарили ей плюшевого мишку. Дочь была в востор...
На 6-летие дочери родители бывшего мужа подарили ей плюшевого мишку. Дочь была в восторге, а потом замерла. «Мама, что это?» я присмотрелась и побледнела. На следующий день полиция была у них... — Мам, что это? — Марина обернулась неспешно, как раз заканчивая расставлять свечки на праздничном пироге. В гостиной галдели ребята, кто-то выронил сладость, а бумажные колпаки съехали вбок. В этом хаосе, ставшем обыденностью, подчас хотелось затеряться. — Мам… — Голос Алисы был почти шепотом. — Посмотри. Марина оторвала взгляд от торта. В проёме стояла Алиса, обнимая нового плюшевого медведя, того самого из безупречной розовой упаковки, которую доставили курьером примерно с полчаса назад. Коробка была перевязана лентой с особой тщательностью, как это делают люди, стремящиеся к идеальному порядку во всём. "Открыть в день рождения", — гласила записка, написанная рукой Людмилы Петровны. Ни смайликов, ни восклицательных знаков — лишь чёткое указание. — Что там, солнышко? — Марина улыбнулась машинально, продолжая держать торт. Алиса показала на лапу медведя. — Здесь как будто дырка, и внутри что-то твёрдое. У Марины что-то дрогнуло внутри. Она поставила торт на стол и громко хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Девочки, свечки почти готовы! Сейчас будем задувать. Алиса, иди сюда, милая. Алиса подошла, не отпуская медведя. Она была счастлива, искренне счастлива. Мягкие игрушки она обожала. Марина взяла медведя. Он оказался на удивление тяжёлым. И под мехом, сбоку, действительно прощупывалось что-то плотное. Не шарик, не наполнитель для придания формы, а нечто с острыми краями. — Он просто немного не в порядке, — произнесла Марина спокойно. — Мама посмотрит и зашьёт. — Ты вернёшь? — Алиса нахмурилась. — Конечно, — Марина улыбнулась так, чтобы ни один из присутствующих не заподозрил неладное. Она отнесла медведя в спальню, где царила звенящая тишина. Присев на кровать, она аккуратно раздвинула мех в том месте, на которое указала Алиса. Шов был тонким, почти незаметным, отчётливо не заводским. Она надавила слегка. Под пальцами ощутилось что-то холодное. Марина набрала воздуха, ещё немного разорвала шов и заглянула внутрь. Это был не наполнитель. Внутри, в окружении синтепона, лежал небольшой тёмный блок с проводом. Марина закрыла глаза. Первой эмоцией был не страх, не ужас — ясное, отрезвляющее осознание. Они перешли черту. Она зашила шов и положила медведя на верхнюю полку шкафа, вне досягаемости Алисы. Подойдя к зеркалу, Марина сказала своему отражению: — Всё хорошо. Сначала праздник. Она вышла в гостиную. Разрезала торт, раздавала угощения и смеялась, когда кто-то пачкался кремом. Громче всех пела "С днём рождения". Алиса, зажмурившись, загадала желание и задула свечи, словно от этого зависело всё. Марина смотрела на неё, думая не о медведе, а о Людмиле Петровне, всегда знавшей "как лучше", о молчаливом, но одобряющем Викторе Николаевиче и об Андрее, избегавшем конфликтов и потому не вмешивавшемся. Если бы это был просто подарок, он был бы мягким до конца. Если бы это была забота, внутри не прятали бы посторонние предметы. Это не случайность и уж точно не проявление любви. Когда последний гость ушёл, Марина погасила свет в гостиной и поднялась в спальню. Она достала плюшевого медведя. — Ну что же, — произнесла она тихо, — посмотрим, зачем ты здесь показать полностью