— Нагуляла ты его, Полина, я ведь не слепая и породу нашу насквозь знаю.
— Нагуляла ты его, Полина, я ведь не слепая и породу нашу насквозь знаю. — Ты родила от чужого! — с ледяным торжеством бросила мне в лицо свекровь, брезгливо кивнув на детскую кроватку. Ольга Сергеевна стояла посреди моей гостиной, побелевшими пальцами сжимая ручки дорогой кожаной сумки. В её глазах не было сомнений, там горела холодная, отвратительная уверенность палача, занесшего топор. — Повторите, что вы сейчас сказали, — мой собственный голос прозвучал глухо, а в животе всё сжалось в тугой ледяной ком. — А что тут повторять? — усмехнулась она, сделав шаг ближе к пеленальному столику. — Ты посмотри на его правильный носик, на эти огромные серые глаза и густые ресницы. Она замолчала на мгновение, будто смакуя яд, который собиралась выплеснуть до последней капли. — У моего Матвея лицо тяжелое, мужицкое, скулы широченные, да и дед его красотой не блистал. Откуда у простого мужика взяться такому ангелочку? Признавайся, от кого принесла, пока я сыну глаза не открыла! Маленький Тимур в кроватке сладко потянулся, крошечными кулачками протирая сонные глаза. Я сделала плавный шаг вперед и…