Сейчас в каждом дворе такие детские площадки есть.
Сейчас в каждом дворе такие детские площадки есть. Это когда вместо песка или асфальта какое-то мягкое искусственное покрытие. Песочница, разумеется (как же без неё!) Качели какие-нибудь. А в центре сложная конструкция из пластиковой горки и хитроумно переплетающихся труб, по котором детвора лазает, аки по деревам когда-то их бабушки и деды акробатствовали.Сейчас рано ещё, да и выходной, а потому нет никого на площадке. Только две приятельницы аккуратненько так присели на самый краешек горки и беседу ведут чинную, о своём, о женском.Обе они в том возрасте, когда школа распростёрла над ними свои могучие крыла, но пока ещё в лоно знаний не приняла. Пойдут, очевидно, ближайшей осенью.Но сейчас май на дворе, и яблони, каштаны и тюльпаны ещё не отцвели. Потому и беседа подружек пока что просто о семейном.Обе – жутко хорошенькие. Хотя, что я говорю-то! Разве дети некрасивыми бывают? Одна – рыженькая. Вся. Даже кожица на рожице и глаза – рыжие. Вторая – вороного крыла. Живописные уже брови, глянцевые ресницы говорят о будущей красоте. Но они пока ещё про то, что хороши неимоверно, не знают, и от этого ещё краше обе.Рыженькая, в колечках волос, обстоятельно излагает: - Утром мама меня как начала будить! «Вставай, - говорит,- Оля! Мы же сырники с тобою собирались жарить!..» Я вся такая подскочила, в ванную сразу побежала и ну умываться быстренько. На кухню прихожу, а мама уже творог мешает. Я смотрю и всё-всё запоминаю. А потом и спрашиваю:«Мам, а мам! А почему мы с тобою только вдвоём живём? Где наш папа? Почему у всех есть, а у нас нет? Это даже неприлично – жить двум одиноким женщинам…» А мама молчит вся такая, а потом и говорит: «А нам с тобою разве плохо вдвоём?..»А я ей говорю: «И не знаю даже, плохо или хорошо. Потому что я же не жила никогда с папой, может ещё лучше с ним было бы…»Более удачливая в личной жизни подруга перебивает Олю: - Фу, ты чё! Папа каждый день бреется и кричит, чтобы мы с мамой утром ванную не занимали, потому что ему на работу. И когда чай пьёт, то нас с мамой ругает, потому что мы денег много тратим, а у него резина лысая и … эта, как её… и-по-те-ка…Он когда вчера на работу ушёл, я в свою комнату пошла, взяла там гольфы свои новые и маме принесла, сказала, чтобы она их обратно в магазин унесла, а деньги папе назад отдала…Оля подругу слушает, потом спрашивает: - А «бреется» - это зачем?.. - Ты чё-ё-ё!.. У дяденек у всех на лице же волосы растут!! Знаешь, как противно!!! И подруга продемонстрировала, как дяденьки скребут себя бритвами во всех странах мира каждое утро.- А «лысая резина» - это где? А «и-по-те-ка» - это как? - Да я сама не знаю, своих дел по горло: кукол переодеть нужно и накормить их всех. А их у меня восемь.Оля задумалась, лицо у неё стало каким-то далёким и немножко скорбным. Подпёрла ладошечкой, ещё пухлой по-детски, щёку и говорит:- А я, Тань, знаешь, чё вот думаю: хоть бы ругался и брился, да хоть бы бы-ы-ы-л… Если тебе надоело каждое утро смотреть, как он бреется, то можешь его нам с мамой отдать. Нам и такой, с лысой резиной и ипотекой, сгодится. А я, если хочешь, тебе девятую куклу за него отдам. Ну, ту, которая ходит и тебе нравится.Таня понимает, что предложение заманчивое, когда ещё подобное поступит.Но задумалась.Крепко.И голос крови подсказал ей ответ: - Нет, Оль! Папа нам самим с мамой нужен. А потом, знаешь, какой он у меня красивенький. Лучше в сто миллионов раз любой куклы, даже той, которая ходит.Посидела ещё, подумала, потом и говорит:- Пойду-ка я домой и скажу маме, что надо утром для папы тоже сырники жарить.Он, может, голодным на работу уходит, а потому и резина у него лысая и ипотека эта привязалась тоже, с голоду, наверное…