У меня прабабушка родилась в очень необычном месте, Михалко-Майдан называется, это село... — 24 июля 2026 г. в 04:15:03.323
У меня прабабушка родилась в очень необычном месте, Михалко-Майдан называется, это село в Нижегородской области, и до замужества там жила. Очень давно она оттуда уехала, все родственники тоже оттуда либо уехали, либо похоронены там, ну то есть никого в том месте у нас не осталось, поэтому я сама никогда там не была, но что мне рассказывает бабуля про родное село.... В голове не укладывается! Дальше от ее лица... Помню, пошла я однажды в лес за малиной, да забрела на дальнюю просеку, где старые избы совсем в землю вросли. Тишина там стояла такая, что слышно, как муравей ползет... И вдруг вижу: у самого леса стоит бабка наша местная... Акулина. В селе про неё только шепотом и говорили — мол, она с «лесным хозяином» за руку здоровается... Стоит она ко мне спиной, а в руках у неё сито обычное. Только она в него не муку сеет, а сухую хвою да шишки. И приговаривает: «Лети, серый, катись, косой, оборачивайся пылью лесной». Я за сосну спряталась от страха, смотрю — а из-под сита этого не хвоя падает, а дым идет, густой такой, сизый... Она вдруг замерла, будто зачуяла меня, и сито это о землю как хлопнет! Я на секунду за дерево пригнулась, думала — ну всё, сейчас увидит, заругает... Тут же выглядываю — а под сосной только сито лежит, перевернутое, а Акулины самой нету! Как сквозь землю провалилась... А место-то открытое, до ближайших кустов бежать и бежать, не могла она так быстро скрыться. И в тот же миг в чаще, прямо за этой сосной, как затрещит! Будто зверь огромный через бурелом ломанулся. Я за кусты отскочила, смотрю — а из леса на просеку выскакивает волк. Огромный, шерсть серая, дыбом стоит. Он на меня даже не взглянул, только глазами желтыми сверкнул и одним прыжком в овраг сиганул... Я к тому месту, где бабка стояла, подошла, сито подняла... а под ним — не хвоя и не шишки, а клочок серой шерсти лежит, и теплый еще, будто только что с живого бока сняли... Вот и гадай теперь: то ли бабка та в зверя обернулась, то ли зверь её за собой увёл... Ну а самое странное, внученька, было потом. Через пару дней я Акулину в селе встретила — она у колодца стояла, воду набирала, как ни в чем не бывало. Я, дура молодая, к ней кинулась: «Баб Акулин, а что это в лесу-то было? Куда вы делись?». И вот тут мне по-настоящему страшно стало... Она медленно так голову повернула, посмотрела на меня в упор, а глаза — пустые, будто она меня в первый раз видит. Или, наоборот, будто я для неё — пустое место, кочка придорожная. Ни одной жилки на лице не дрогнуло, ни словечка не проронила... Подхватила ведра на коромысло и пошла прочь, даже не кивнула... Я за ней еще пару шагов сделала, все ждала вдруг ответит что, а она идет — ровно так, спина прямая, и ведра у неё даже не шелохнутся, ни капли не выплеснет... Я ей в спину: «Баб Акулин!», а она как будто оглохла. Только на ходу плечом дернула, и ушла... С тех пор она меня словно не замечала. Иду мимо её дома — она на крыльце сидит, смотрит прямо на тебя, а взгляда не ловит. Я здороваюсь - не отвечает... Как будто я для неё прозрачная стала после того, что в лесу подглядела. Я матери рассказала о том что приключилась, а она и сказала: «Не ищи с ней встречи, дочка, и в глаза не заглядывай. Раз она тебя теперь в упор не видит, значит так надо, это для тебя только на пользу...» О как!(с)