Почему крутые технологии оказываются пустышкой
Почему крутые технологии оказываются пустышкой 16 лет назад я стоял на парковке возле автострады в Сан-Диего и испытывал на себе одну из самых удивительных технологий в моей профессиональной жизни. Седовласый изобретатель Вуди Норрис надел мне на голову металлическую тарелку размером с коробку с хлопьями и нажал кнопку «пуск» на портативном CD-плеере, прикрепленном к гаджету. Посреди грохота проезжающих мимо машин и грузовиков я услышал нежный звук звенящих кубиков льда, как будто бармен колдовал с бурбоном прямо у моих ушей. Если я делал шаг в сторону, звук кубиков льда исчезал. Шаг обратно — и тонкий звук снова здесь, будто через наушники. Каким-то образом звук транслировался на узкой полоске прямо мне в голову — и больше никуда. Норрис назвал это изобретение HyperSonic Sound или HSS. Оно должно было изменить то, как мы слушаем музыку в машинах, слушаем объявления в магазинах, помогаем слепым ориентироваться на улицах и, возможно, многое другое. Потенциал казался колоссальным. Вот только ничего этого не случилось. Сейчас это в лучшем случае нишевый продукт и продолжающийся эксперимент. В этом году Nike использовала вариант этой технологии — не Норриса — в своем новом флагманском магазине в Нью-Йорке. Amazon установил то же самое в центре для посетителей в своей штаб-квартире в Сиэтле. Но где-то еще найти струящийся звук вряд ли удастся. История HSS показывает, что может случиться, когда новатор создает увлекательную технологию, которая не решает достаточно большую проблему. И это служит напоминанием для изобретателей и предпринимателей, что без конкретного запроса потребителей крутые технологии идут прахом. Мы уже видели это много раз. Segway, инженерное чудо, должен был изменить городской транспорт — но не смог. В 1990-х годах была создана спутниковая сеть Iridium, которая, как мечталось, обеспечит нам глобальную беспроводную связь, но в итоге ее используют только для телефонных звонков с нефтяных вышек. Очки Google Glass не нашли какого-либо важного предназначения. Устройства виртуальной реальности повлияли на жизнь лишь небольшой части геймерского сообщества. Стивен Джонсон придумал концепцию оценки потребительского спроса, которую он называет «смежные возможности». Джонсон говорит, что есть два ключевых фактора, которые определяют, будет ли технология развиваться: насколько она хороша и насколько общественность нуждается в ней и готова принять ее. Многие новаторы ошибаются, думая, что крутая технология сама проложит себе путь. Это происходит далеко не всегда. Имейте в виду, что в 2002 году журнал Popular Science присудил HSS Норриса главный приз за новаторство. Второе место занял Segway. Но публика не была в восторге ни от того, ни от другого. Люди заинтересуются технологией, только если она оказывает реальное влияние, решает широко распространенную проблему. Как мы с соавторами пишем в книге «Играть по-крупному» (Play Bigger), такие инновации решают старую проблему по-новому, а в некоторых случаях решают проблему, о которой люди не знают, пока их не заставят ее увидеть. (Стив Джобс был мастером в этом деле: заставил нас поверить, что мы упускаем что-то важное в жизни, если у нас нет iPhone или iPad, хотя мы никогда раньше не думали, что нам нужен iPhone или iPad.) HSS — прекрасный пример технологии, которая не решает широко распространенную проблему. Изначально Норрис привлек внимание потенциальных клиентов. Руководители компаний, в том числе Sony и Daimler-Benz, думали, что смогут внедрить эту технологию в автомобили, используя отдельные динамики для каждого сидения, чтобы каждый пассажир мог слушать свою музыку, не мешая другим. Walmart хотел использовать ее в магазинах, представив, что покупатели будут ходить вдоль прилавков и слушать рекламные объявления о продуктах, лежащих перед ними, а другие ничего не услышат. Урбанисты хотели установить динамики на одном конце пешеходного перехода, чтобы слепой человек переходил дорогу, ориентируясь на звук. Но