про ПОТЕРЮ
про ПОТЕРЮ «А зачем фотографии в безлюдной степи? Кому это интересно? Вот если бы в Монако, Париже или хотя бы в Большом театре…» Таня. Санкт-Петербург. В сказанном — завуалированное унижение. Пусть так. Мои родители были заняты. Сопливое школьное детство прошло под надзором дяди Тимура, крымского татарина, соседа, бывшего кузнеца на пенсии. Он учил: «Алик (так он меня звал), всегда поступай по своим правилам». До сих пор вспоминаю его с благодарностью. Оппонирование не состоится. Никаких объяснений не будет. Это не обесценивающее игнорирование Тани. Это выбор. Личный. Таков мой путь: степные ковыли по-над речкой Сухая Орлица, безлюдье, отсутствие шума чужих мыслей. Я — Талвик по имени Идущий рядом с псами, мои звери. Когда-нибудь потом обо мне скажут: «Он спасал бездомных собак и котов». И запах сухого осеннего разнотравья, и прикосновения собачьих языков к моим рукам и лицу, и эта молчаливая дружественность человека и зверя несравнимы с фотографией на фоне башни Эйфеля. Никак. Таня вошла в Большой театр. Мы ушли в даль горизонта. Таня считает, что, выбрав собак и деревню, я потерял… Пожалуй, соглашусь с ней: мы потеряли оба, но разное. Моя потеря ёмко определена цитатой Александра Грина: «Понемногу он потерял всё, кроме главного — своей странной летящей души; он потерял слабость, став широк костью и крепок мускулами, бледность заменил тёмным загаром, изысканную беспечность движений отдал за уверенную меткость работающей руки, а в его думающих глазах отразился блеск, как у человека, смотрящего на огонь». @ОлегТалвикъ