Верю, что настоящая семья строится не на договорах и не на клятвах, а на любви, при кот...
Верю, что настоящая семья строится не на договорах и не на клятвах, а на любви, при которой вопрос верности попросту не возникает - она уже есть, как воздух, как что-то само собой разумеющееся. Но чем больше я читаю историй, которые принято выдавать за эталон романтики, тем больше вопросов у меня возникает. Вот, например, один сюжет из скандинавской мифологии - казалось бы, красивая легенда о любви бога к прекрасной деве из враждебного рода. А если приглядеться внимательнее... Речь о сюжете из «Старшей Эдды» - сборника скандинавских мифов, записанного в XIII веке, но уходящего корнями в куда более древние устные предания северных народов. Это история о боге Фрейре и великанше Герд. Здесь в двух словах не уложиться: Фрейр, бог плодородия и один из самых почитаемых асов, однажды без разрешения садится на трон Хлидскьяльв, а сидеть там позволено только Одину, потому что оттуда видно все девять миров разом. Наказание не заставляет себя ждать, только оно неожиданное: Фрейр смотрит в сторону Йотунхейма, страны великанов, и видит девушку - Герд, дочь великана Гюмира. Она входит в дом, и в этот момент, как говорится в мифе, от её рук исходит сияние, озаряющее и небо, и море. Фрейр влюбляется мгновенно и абсолютно. Настолько, что перестаёт есть, спать и говорить - слёг от тоски, слёг всерьёз, на грани смерти. Родители в панике: бог, отвечающий за урожай и плодородие всего мира, лежит и чахнет из-за женщины, которую видел один раз издалека. Отец Ньёрд просит слугу Скирнира выяснить, в чём дело. Фрейр открывается Скирниру: без Герд жизнь не имеет смысла. Просит поехать свататься. Взамен отдаёт своё волшебное оружие - меч, который сражается сам по себе, без хозяина. Фрейр остаётся безоружным ради того, чтобы получить шанс на встречу. (Позже это аукнется: без меча он погибнет в день Рагнарёка, но это уже другая история). Скирнир едет в Йотунхейм. Сначала предлагает Герд щедрые дары - одиннадцать золотых яблок вечной молодости и волшебное кольцо, которое каждую девятую ночь порождает по восемь таких же колец. Герд отказывается: ей ничего не нужно, у отца и так всё есть. Тогда Скирнир меняет тактику. Сперва угрожает мечом - обезглавит. Герд не пугается: не боится смерти, отец за неё отомстит. И вот тогда начинается по-настоящему страшное: Скирнир произносит рунное проклятие. Обещает, что Герд станет отверженной и увечной, будет сидеть на краю мира, где её будут видеть только инеистые великаны, есть ей придётся собачью еду, на неё будут смотреть с отвращением и ужасом, тоска и безумие станут её единственными спутниками, а мужем достанется трёхголовый великан или вовсе никто, и она обречена на вечное одиночество без права ни на любовь, ни на брак. Проклятие вырезается рунами на посохе - акт, равносильный магическому заклятию, которое непременно исполнится. Только после этого, сломленная угрозой вечного проклятия, а не дарами и не чувствами, Герд соглашается на встречу. Она назначает свидание через девять ночей в роще Барри и именно там, согласно преданию, происходит их союз. Дальше в мифах тишина. Ни слова о её чувствах, ни слова о том, что было дальше. Только девять ночей ожидания и брак, заключённый под дулом проклятия. Вопросы: А это точно любовь со стороны Фрейра? Или отчаянная одержимость - та самая, что в наше время научилась маскироваться под романтику куда изящнее: под видом чувств разыгрывается роль «идеального партнёра», а на деле - расчёт, статус, деньги, выгода. Грань между «влюбился без памяти» и «просчитал, чем можно надавить и что предложить взамен» размывается всё сильнее - что тогда, что сейчас. А согласие Герд - это выбор? Или капитуляция перед угрозой вечных мучений? В общем, вопросов к «идеальным» историям любви хватает и за пределами скандинавских мифов... Взять хотя бы миф о Пигмалионе и Галатее - там любовь и вовсе началась с того, что мужчина слепил себе идеальную женщину и требовал у богов оживить статую под свой вкус. Согласия там тоже никто не спрашивал.