Житейские истории

Ноль реакции. Тогда Людмила встала, подошла к ней вплотную и громко, чётко произнесла прямо в ухо: — Аглая Петровна! Бабушка вздрогнула, обернулась и раздражённо всплеснула руками. — Да что ж ты кричишь-то, Господи? Оглохла я, Людочка, а не отупела. Третий месяц как в вате живу. Стыдно признаться было. Родион придёт, бормочет себе под нос. Я переспрашиваю, а он злится. Телевизор погромче делаю, чтобы хоть что-то разобрать. А слова путаю, потому что сама не слышу, что сморозила. Продолжение — завтра ПЕРЕЙТИ К НАЧАЛУ ПЕРВОЙ ЧАСТИ РАССКАЗА Сетка моих каналов в МАКС

Кому капельницу, кому уколы, кому давление измерить, и всё за копейки, лишь бы хватало на аренду и еду. Вадим платил алименты с официальной белой части своей зарплаты, и выходили сущие гроши, да и то через раз. Людмила несколько раз обращалась к приставам, но те только разводили руками: должник неофициально трудоустроен, имущества нет. Сыну Вадим звонил дважды в год, на Новый год и в день рождения, и бодро обещал скоро приехать. Тимур же сиял как начищенный пятак, а потом неделю сидел у окна, отказываясь идти на улицу. — Мам, ну вдруг папа приедет, а нас дома нет, — говорил он, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Людмила же уходила в ванную, включала воду на полную мощность и плакала в полотенце от бессилья. Жизнь шла своим чередом, пока полгода назад в кабинет к ней не вошёл Родион — влад…

— Лёгкий он, слишком лёгкий, — помолчав, сказала мама. — Как пёрышко он, дочка. Куда ветер дунет, туда и полетит. Нет в нём стержня, нет тяжести, мужской ответственности. В хорошую погоду с таким, может, и радостно парить, а вот в бурю… Первый улетит, а ты на земле останешься. — Мам, ну ты судишь его по одному вечеру. Он любит меня, вообще-то. Людмила тогда сильно обиделась. А поженились они, когда ей было двадцать семь. Вадим рвался в Москву, грезил карьерой в крупных корпорациях, ну а Людмила хотела вернуться в свой район. В Лазёрске катастрофически не хватало врачей, пожилые люди сидели в очередях сутками. — Вадим, ну давай поживём там пару лет, — уговаривала она мужа, обнимая его за шею. — Жильё там дешевле. Подкопим на первоначальный взнос по ипотеке, а там и в столицу можно. — В эту …

Свекровь прятала больную бабушку в психушке ради квартиры. Но не ожидала, что та вернётся с врачом (часть 1) Октябрь в Лазёрске выдался на редкость промозглым и зябким. Городское кладбище, густо заросшее старыми вязами да берёзами, сплошь укрылось мокрой рыжей листвой. Людмила Астахова — бывший участковый терапевт районной поликлиники, а теперь человек, приводивший в порядок чужие могилы на заказ, — взяла жёсткую щётку и обернулась к участку, за которым присматривала уже четвёртый месяц. Заказ этот пришёл через цветочный ларёк Ники, её школьной подруги, от клиента из северной столицы. Деньги переводились исправно, месяц в месяц, а работа была нехитрая: выполоть сорняки, отмыть старую покосившуюся гранитную плиту, высадить цветы по сезону. На плите значилось: Ксения Лаврова, 1963–2004. Но с…

Оксана решилась на отчаянный шаг и натравила жёлтую прессу на Марину. Те решили сорвать показ коллекции. — Этот бизнес должен был принадлежать Артёму, а значит, и мне. Вы действительно надеялись, что это мошенничество вам удастся? — Оксана поставила перед журналистами простую задачу: устроить скандал, поссорить Марину с Алессандро и сорвать продажи. — Раз уж вы здесь, может, расскажете, зачем отравили Людмилу Петровну при помощи секретаря? И зачем испортили тормоза в машине отца? — Владимир Андреевич поделился с Максимом подозрениями, и тот решил их проверить, когда Оксана явно себя не контролировала. — Выключите камеру! — заорала Оксана, и журналисты покорно выполнили то, что она велела. Оксана мысленно усмехнулась: подкупленная Полина уже уехала за границу, а её брат ещё ни разу не попад…

— А Людмила Петровна знала всё это? — спросила Марина. — Да, мы выяснили случайно, что ты есть, моя дочь. Людмила Петровна начала к тебе присматриваться. Но я никак не заставлял её оставлять тебе наследство. Я любил когда-то твою маму и думал, что больше не испытаю чувств… — Владимир Андреевич сказал, что не решился бы признаться, но врачи дали слишком мало шансов, и скоро придётся прощаться. Он боялся разрушить жизнь Марины своим признанием. Он видел, как она привязалась к Людмиле Петровне, как ей было важно чувствовать себя частью семьи, и не хотел лишать её этого. Кроме того, он боялся, что Марина возненавидит его за то, что он бросил её мать. Только перед лицом смерти он решился сказать правду. Марина вдруг подумала, что если она его родная дочь, то может сдать стволовые клетки вместо …