ДЯДЯ ВАСЯ И СТАРУШКА
ДЯДЯ ВАСЯ И СТАРУШКА Василий Петрович был отменным детективом. Он и сам не помнил, сколько лет пропахал в своём УПОП — Управлении по пресечению оборота паркодурмана. Много стажёров он обучил. Многих проводил на повышение по службе. Он любил свою работу — и даже та историческая бойня с преступностью, из-за которой он стал инвалидом, не смогла убить его любовь к профессии. На службе, среди своих, его все звали просто — дядя Вася. Солнце поднималось над городом Огнетов-на-Пардоне. Василий Петрович сидел в своём кресле-дирижабле. Как всегда. Пил кофе. Под ним, в утренней дымке, текла река Пардон — широкая, спокойная, отражающая золото куполов. Где-то вдалеке, на холме, блестел одинокий купол — старый, ещё до пара, ещё до латуни. Он не любил о нём говорить. Просто смотрел. Иногда — долго. На нём была любимая рубаха — бойшмет. На голове — зубанка. Он одёрнул бойшмет, поправил зубанку, сделал глоток кофе. Мысли одолевали. Вчерашний день — когда преступник уже был в руках. И как он его упустил. Это выпаривало изнутри. «Ну что… — думал Василий Петрович. — Придётся опять использовать силу преобразования латуни в гибридиус укусис». Одно из неприятных занятий. Но след уводил в эпоху динозавров. Он вздохнул и с любовью сжал латунной кистью подлокотник кресла. — Ну что, моя хорошая, добрая старушка? Знаю, что не очень хочешь проходить процесс преобразования латуни в гибридиус укусис. Но надо! Кресло втянуло пар и выдохнуло — лампочки на панели замигали, набирая непонятный цвет. При этом они издавали звуки, похожие на повизгивания и всхлипывания. Ещё один вдох паром — и кресло преобразилось в сферический вид. Пространство вокруг заполнилось искрами, потом вспыхнуло, превратившись в огненный шар, — и исчезло, оставив после себя лёгкий туман. Толчок. Крехтение детектива и ворчание кресла-старушки подтвердили приземление в эпоху мезозойской эры. Василий Петрович включил тумблер, и кресло со взвизгом подпрыгнуло, оказавшись с ногами, очень напоминающими ноги курицы. — Эээххх, Вася!.. Где наша не пропадала! — подмигнув своей старушке, смачно сплюнув. Глаза загорелись азартом, как в бурную молодость. — Погнали, моя родимая! И они рванули к холмам. Они помчались к ближайшим холмам, у подножия которых рос большой паркодурман. Его огромные листья привлекали таких преступников, за которыми и была затеяна вся эта движуха. Василий Петрович притормозил свою старушку, и уже на пароподушке они поскользили прямо в глубину поляны этих растений. — Ну что, моя старушка, встряхнём латунными костяшками по преступному миру дурноманов? — обратился к своему креслу детектив. Он поправил шлем на голове, опустил сферу. Нащупал латунным пальцем кнопку «Засада» — и кресло, издав звук, похожий на мурчание кошки, мягко стало выпускать дым, похожий на туман. И кресло исчезло в этой дымке. Василий Петрович очень гордился своим последним изобретением под названием «Засада». Давно пользовался им. Но мечта была — усовершенствовать это изобретение и засаду проводить не только на суше, но и на дне глубоких водных ущелий. Никак не давался ему этот проклятущий расчёт. При экспериментах его милая старушка всё время захлёбывалась. Начинала плакать, пропуская воду внутрь. Эта мечта была на грани помешательства — и при любом свободном моменте он полностью погружался в расчёты. Из расчётов его вывел сильный толчок. И он в ужасе понял, что надо давать дёру. Его маскировка привлекла внимание местных мокрожниц. Эти существа любили сырость и влагу — и изображённая туман-маскировка оказалась приманкой. Мокрожницы отличались быстротой. Их тело напоминало паровоз с множественными усами и ногами, которые, проходя по местности, не оставляли ничего живого. Засаду пришлось отменять. — Оооххх, ёёхх перехох… туды ж вас в дурмажоп! — смачно выругался Василий Петрович. Он включил аварийку с катопультом-гибридиус укусис. Мгновение визга, всхлипывания и дрожания — и вот они уже очутились в своём любимом городе Огнетов-на-Пардоне. — Фух... Ох... Молодца, Василий!