Во время моей работы в Казанском федеральном университете, я не раз общалась с професс...
Во время моей работы в Казанском федеральном университете, я не раз общалась с профессором Института физики Муратом Тагировым. Общаясь на темы квантовой электроники и магнитной радиоспектроскопии, я упустила из вида факт, что Мурат Салихович приходится внуком известному татарскому поэту Хасану Туфану. Поэтому интервью об этом с ним не написала, хотя точно знаю, что он очень трепетно относится ко всем родственным корням — очень их ценит, любит и уважает. И на встрече профессора с первым президентом РТ Минтимером Шаймиевым он вспоминал, что Хисбулла Фахриевич (настоящее имя поэта) задавал профессору вопросы и о черных дырах, и о сверхнизких температурах, и о нейтрино, удивляясь тому, как разнообразна жизнь. А еще, вспоминал Мурат Салихович, Хасан Туфан очень любил птиц и научил его делать скворечники. Секрет скворечника в том, чтобы его внутренние стороны не были обработаны и оставалась не гладкими, тогда за дерево будут цепляться перышки, веточки, и птицы смогут сделать себе гнездо. Если внутри скворечника будет гладко, птица не совьет в нем гнезда. Так жил человек, прошедший лагерь ГУЛАГ. Но, как он сам позже признавался, 16 лет лагерей стали его творческой «лабораторией». Встретили его однажды возле Дома печати в Казани «вежливые люди», отвезли в самое страшное тогда для казанцев место — на «Черное озеро», где располагалось здание НКВД на Дзержинского. Хасану Туфану вменяли многое — шпионаж в пользу нескольких держав, «буржуазный национализм» — когда-то в младые годы он принимал участие в работе организаций, мечтой которых была культурная автономия татар. Пытками старались добиться, чтобы он выдал вымышленных «сообщников». Допросы, побои, ночи без сна, когда не давали даже закрыть глаза, окровавленный рот — почти половина зубов была выбита. Этими разбитыми губами поэт проговаривал стихи, и они, по его позднему утверждению, не дали ему сойти с ума. Так и шептал, как заклинания, эти строчки. Потом отправили в свияжский ГУЛАГ, на календаре был 1940 год. Через год, когда началась война, поэт просился на фронт, на передовую, в штрафбат. Отказали. После болезни Туфан не мог выполнять норму, паек сократили вдвое, выдавая на день лишь небольшой кусок хлеба. Каждый новый день, проведенный в лагере, делал его еще более худым. Мужчина терял желание жить, перестал испытывать хоть какие-то эмоции, кроме смертельной усталости. А вскоре Хасан стал замечать, что полнеет. Только это была голодная отечность, не предвещавшая ничего хорошего. Однажды его вызвали к лагерному коменданту — никаких хороших эмоций по этому поводу поэт не испытывал. Поэтому, когда человек в форме протянул передачу от жены, изумлению заключенного не было предела. Это его жена, его муза Луиза в творчестве и опора в трудные моменты жизни Луиза сдавала кровь и на вырученные деньги покупала хлеб и отправляла продукты мужу, понимая, как ему тяжело Теперь он хоть немного мог утолить голод. Несмотря на огромную любовь, супруга не дождалась Хасана: она умерла до его возвращения в родную Казань. А Туфана, что в переводе с татарского значит «ураган», «буря», «натиск» освободили в 1956 году, полностью реабилитировав: террористическая организация, в участии которой он признался под пыткой многосуточного лишения сна, была признана несуществовавшей. *** Нам достались беды и тревоги, Пыль и окровавленный рассвет. Мы вернемся письмами с дороги. Мы вернемся. Сядем на дороге, В шрамах поражений и побед.