Погода навеяла. #мрачное
Погода навеяла. #мрачное Про дорогу канального звона - Сибирский тракт. За 300 лет — с 1597 года до конца XIX века — в Сибирь «по этапу» прошло свыше миллиона ссыльных и каторжных. Сотни вёрст пешком, в цепях, от острога к острогу. К началу XVIII века каждый десятый житель за Уралом был ссыльным. Ссылка была бессрочной: даже если срок наказания истекал, вернуться обратно большинство не могли — путь через всю страну был не по карману. До начала XIX века в Сибирь ежегодно отправляли в среднем около 2 тысяч человек. При Николае I эта цифра выросла до 8 тысяч в год — после того как достроили восточный участок Сибирского тракта. А во времена Александра II поток ссыльных резко подскочил до примерно 15 тысяч в год: на фоне революционной пропаганды и террора власти стали активнее применять ссылку, причём нередко без суда — решения принимали чиновники. Всего с 1807 по 1898 год в Сибирь сослали 864 823 человека. В XVII–XVIII веках этапирование было хаотичным: арестантов вели нерегулярно, под надзором «нарочных посыльщиков», которые несли полную ответственность за побег. Порой наказание для конвоира было даже жёстче, чем для беглеца: в документах сохранился грозный наказ: «убегут у тебя колодники — воеводы будут бить тебя кнутом и сошлют самого вместо тех людей, которых вёл ты в ссылку». Арестантов заковывали в ножные кандалы и ручные железа, нередко сковывая по нескольку десятков человек одной цепью — без разделения по полу. Их клеймили, некоторым вырывали ноздри. Питания не полагалось: можно было кормиться за свой счёт или просить милостыню. В безлюдных местах это означало голод, а часто — смерть. Трагические цифры сохранились в архивах: из 624 человек, которых вели из Тобольска в Нерчинск, до места дошли лишь 403; из 2151 арестанта, отправленного из Соликамска, за семь недель умерло 517. Перелом наступил в 1822 году, когда Михаил Сперанский разработал «Устав о ссыльных» и «Устав об этапах». Впервые появилась единая система этапирования от Москвы до Сибири. По всему маршруту — от столицы до Байкала — выстроили цепочку этапных и полуэтапных острогов: расстояние между ними не превышало 30 вёрст — столько могли пройти за световой день закованные в кандалы люди. Само слово «этап» пришло из французского étape — «шаг», «ступень». Система стала чуть гуманнее: женщин теперь заковывали только в ручные оковы, вес кандалов ограничили пятью фунтами (больше 2 кг), а металлические обручи стали обшивать кожей, чтобы не ранить кожу. Ссыльным начали в ыдавать деньги на еду — 10–12 копеек в день, но не сразу всю сумму: власти опасались, что деньги проиграют, пропьют или отберут. Впрочем, «гуманизация» имела свои мрачные изобретения. С 1824 года распространилась система «прута Дибича»: десяток арестантов пристёгивали наручниками к длинному железному пруту и так вели многие вёрсты. Среди каторжан этот прут прозвали «шнуром». А с 1830 года по указу Сената узникам стали ежемесячно наполовину брить головы — чтобы усложнить побег. Так и шли по Сибирскому тракту длинные колонны людей: нанизанные на «шнур», с наполовину обритыми головами, многие — с клеймами на лице: «Кот» (каторжник), «Г» (грабитель), «В» (вор). Условия оставались ужасающими: этапные дома плохо держали тепло, были переполнены и пропитаны миазмами, из‑за чего быстро распространялись болезни. Медицинской помощи почти не было. Именно в эту эпоху в официальных документах, а потом и в обиходе, закрепилось выражение «места не столь отдалённые». По Уложению о наказаниях ссылку делили на два вида: «в отдалённые места» (Восточная Сибирь, Забайкалье) и «в места не столь отдалённые» (Урал, Западная Сибирь, Кавказ). Российский способ доставки ссыльных, сопряжённый с такими страданиями и унижениями, по свидетельствам современников, не имел аналогов в мире.