В годы Великой Отечественной войны Казанский университет, один из старейших вузов стран...
В годы Великой Отечественной войны Казанский университет, один из старейших вузов страны, столкнулся с колоссальными испытаниями — и всё же продолжил работу, адаптируясь к экстремальным условиям. Как складывалась повседневность его студентов и преподавателей в этот период? На момент начала войны университет включал 6 факультетов, 33 кафедры и множество научных подразделений. В 1940–1941 учебном году здесь учились 2 000 студентов и 47 аспирантов. Известие о нападении Германии 22 июня 1941 года вызвало немедленную реакцию: студенты организовали митинг в общежитии, а на следующий день прошёл общеуниверситетский сбор. К 1 октября 1941 года из 2 000 студентов осталось немногим более 600 — остальные ушли на фронт. В июле 1941 года в Казань эвакуировали 33 научных института Академии наук СССР — вместе с 1 884 сотрудниками и их семьями (всего 5 000 человек). Город, где до войны жили 398 014 человек, принял ещё 276 438 эвакуированных. Жилья не хватало, и университет стал временным домом для прибывших: общежития, спортзал (в здании Богоявленской церкви), актовый зал и другие помещения переоборудовали под жильё; для размещения оборудования отдали аудитории и этнографический музей — их разделили фанерными щитами; на все 6 факультетов осталось лишь 25 учебных аудиторий. Как вспоминали студенты Григорий Вульфсон и Николай Муньков, в актовом зале возникали «импровизированные комнатки‑шалаши»: на одном участке стоял таз с замоченным бельём, на другом шумел примус, а при отключении света зажигали свечи. Жизнь осложняли нехватка ресурсов и суровые условия: Зима 1941–1942 годов была морозной, а энергии не хватало — её направляли на военные заводы. Аудитории не отапливались: студенты и преподаватели сидели в зимней одежде, изо рта шёл пар. Трамваи перестали ходить, люди ходили пешком. Ректор Кирилл Ситников ездил на конной пролётке, а автомобиль был только у вице‑президента Академии наук Отто Шмидта. Не хватало тетрадей и карандашей. Студенты использовали обратные стороны плакатов, а чернила приходилось согревать дыханием. По карточкам выдавали 400 г хлеба и 200 г добавок в день. В столовой кормили супом из мороженой капусты («ШУКРУТ») и несладким чаем. Чтобы разнообразить рацион, собирали моллюсков на Волге и Казанке, выращивали зелень на университетской биологической станции. С весны 1942 года выделяли участки под огороды — даже использовали голубиный помёт с чердака главного здания как удобрение. Вещи распределяли по ордерам. Женщины раз в год получали купон на чулки, а обувь покупали на рынке например, матерчатые туфли на деревянной подошве. Учебный процесс был нарушен: лекции иногда читали в коридорах; студентов и преподавателей мобилизовали на строительство Волжского оборонительного рубежа (Казанский обвод). Люди работали по 16–17 часов в день, рыли ров вручную в 40‑градусный мороз, а до места работы шли пешком 16 км; учащихся направляли на расчистку снега, дежурства в противовоздушных отрядах, уборку урожая. Иногда преподаватель читал лекцию 1–2 студентам, а те передавали материал остальным. Несмотря на собственные лишения, университет участвовал в сборе тёплых вещей: к июню 1942 года собрали 86 меховых пиджаков, 100 пар ватных телогреек и шаровар, 70 000 рублей на покупку одежды; отремонтировали 2 000 предметов зимнего обмундирования; к марту 1943 года передали фронту 2 162 тёплые вещи. Даже в этих условиях велась научная работа. Например, геолог Евгения Тихвинская в 1943 году защитила докторскую диссертацию — писала её частично во время работ в колхозе. Казанский университет в военные годы стал символом стойкости: его коллектив не только сохранил образовательный процесс, но и помог эвакуированным учёным, внёс вклад в оборону страны.