Назвал обузой
Назвал обузой — Ты серьезно? Соня, мы еле сводим концы с концами. Я один впахиваю, а ты предлагаешь мне добровольно засунуть голову в петлю на тридцать лет? — Даня, тише, Коля только уснул, — устало вздохнула Соня. — Нам тесно в этой однушке. Коля растет… — Тесно? Раньше тебе было не тесно, когда мы по два раза в год в Турцию летали и по ресторанам ходили. А теперь что изменилось? — Изменилось то, что у нас ребенок. И я в декрете. — Вот именно! Ты не работаешь! — он понизил голос, но злость никуда не делась. — Я один тяну ипотеку, коммуналку, еду, лекарства. А теперь еще и твое лечение. Соня молчала, чувствуя, как снова ноет зуб. — Пока ты не приносишь деньги, решения принимаю я, — отрезал Данил и ушел в комнату. Соня осталась стоять в коридоре, понимая: дело уже не в деньгах. Раньше они были командой. Вместе строили планы, копили, путешествовали. Соня работала, зарабатывала не меньше мужа, и Данил гордился ею. А теперь он смотрел на нее как на проблему. Утром Данил сидел на кухне с калькулятором и считал остатки денег. Зарплата только через неделю, впереди коммуналка, продукты, подгузники и стоматология. — Восемьдесят тысяч за зубы? — не выдержал он. — Это вообще нормально? — Там воспаление, Дань. Если не лечить — будет хуже. — А подешевле нельзя? — Мне тридцать лет. Я не хочу остаться без зубов. Он швырнул деньги на стол: — Вот. Последнее до зарплаты. Но потом не удивляйся, что платить за квартиру нечем. Соня посмотрела на купюры и тихо сказала: — Забери. Я лучше потерплю боль, чем буду чувствовать себя обузой. — Я нервничаю! — вспылил Данил. — Я один за всех отвечаю! — А я, по-твоему, просто сижу у тебя на шее? Он хотел ответить, но в комнате заплакал Коля. Весь день Данил ходил злой и раздраженный. Но вечером вдруг поймал себя на мысли, что скучает по прежней Соне — веселой, живой, смеющейся. Он вспомнил их старые фото. Горы. Отпуск, который она сама тогда оплатила. Вспомнил, как она плакала ночами от зубной боли и старалась улыбаться, чтобы его не злить. И ему впервые стало стыдно. Домой он вернулся с обезболивающим и букетом простых хризантем. — Сонь… я принес таблетки. — Поставь цветы в вазу, — тихо ответила она. — Деньги я не взяла. Мама даст мне в долг. Ему стало по-настоящему страшно. — Ты правда считаешь меня обузой? — спросила Соня. Данил опустил голову: — Нет. Просто я боюсь. Боюсь не вытянуть все это. — Мне тоже страшно, Дань. Но я не враг тебе. Мы семья. Он долго молчал, потом взял ее за руку: — Прости меня. Я повел себя как идиот. — Мы просто забыли, что должны быть командой. Коля тихо сопел в соседней комнате. Данил устало улыбнулся: — Завтра записывайся к лучшему врачу. А ипотеку… потом вместе посчитаем. Без криков. Соня прижалась к его плечу. — Спасибо, что вспомнил: мы с тобой — одно целое. Следующие недели были непростыми. Данил учился менять подгузники, варить кашу и сидеть с сыном, пока Соня лечила зубы. А Соня постепенно снова начинала улыбаться. И вместе они впервые за долгое время снова стали смотреть в одну сторону.