Почти две недели тишины. Я думала, меня это не коснётся
Почти две недели тишины. Я думала, меня это не коснётся Я пропала и даже не хотела объяснять почему. Потому что ресурса не было. Совсем. Да, я съездила в деревню к родителям. Мама дала мне передышку, спасибо ей огромное — бабушки это наше всё. Но внутреннее состояние, если честно, только усугубилось. Всё это время — терапия, бесконечные анализы, новые назначения. Смотреть, как у трёхмесячного ребёнка берут кровь из вены — это испытание, которое сложно передать словами. Каждый раз я надеюсь на улучшение. Но анализы приходят с малейшей толикой положительной динамики, и лечение нужно продолжать. Воспаление есть. Мы идём дальше. И это не только про Ваню. Это про меня. Постоянные сцеживания, которые я сократила и перешла на смешанное вскармливание, но молоко хотя бы до четырёх месяцев я хочу сохранить. И жесточайшая диета, которую мне предписано соблюдать до сих пор. Я похудела ещё на 4 килограмма от своего дородового веса🫠 И в какой-то момент меня стали одолевать страхи на пустом месте. Я поняла, что свалилась в послеродовую депрессию. Я испугалась себя. Серьёзно. Я пошла к врачу, и он сказал: тебе нужна корректировка, тебе нужно лечение, тебя нужно спасать. Потому что в таком состоянии я не смогу ни выбраться сама, ни дать ребёнку то, что ему нужно. А ему нужна мама, которая внутри живая, а не только улыбается снаружи. Да, я улыбаюсь Ване каждый день. Искренне. Я его обожаю. Но внутри скребут кошки, и с этим жить невозможно. Я очень сильно заблуждалась. Я думала, что послеродовая депрессия — это не про меня. Что если ребёнок желанный, беременность спокойная, а муж поддерживает — то я защищена. Но это не так. Я вспомнила разговор с одной девочкой. У неё тоже всё было «хорошо», а внутри — ад. Она думала, что с ней что-то не так. А оказалось — послеродовая депрессия. С этим может столкнуться абсолютно каждый. Каждая. И я никому такого не пожелаю. Мне предстоит лечение. Коррекция. Я знаю, что это временно. Но сейчас я просто хочу, чтобы вы знали: если вам плохо, если внутри пусто, а снаружи всё «нормально» — вы не одни. И вы не виноваты. Я хочу здесь, в этом канале, описывать свою динамику. Как проходит лечение, как я чувствую себя по дням, что меняется. Потому что если кто-то столкнётся с похожей ситуацией — вы будете знать, чего ждать и что можно с эти делать. Поймёте, что вы не одни. Что такое бывает. И что с этим можно жить. Я не знаю, смогу ли вернуться к блогу полноценно в ближайшие дни. Но молчать о том, что происходит, я тоже не хочу. Потому что даже эти слова, даже это «быть с вами» — оно немного встряхивает меня. Возвращает к жизни. Да, бывают дни, когда нет ресурса совсем. Но я понимаю: эти тонкие ниточки, которые связывают меня с вами, с внешним миром, — они дают мне надежду. Что я не закрыта в четырёх стенах. Но из этих стен я сейчас почти никуда не могу выехать. Потому что Ваня переносит дорогу очень плохо. И я уже понимаю: этим летом мы больше не сможем поехать к моим родителям. Там осталась Лера. На всё лето. Я общаюсь с ней только в переписке. И моё сердце разрывается от того, что я фактически увижу её перед самой школой. Я очень скучаю по ней. Я её очень люблю. Раньше мы ездили раз в две-три недели, виделись, обнимались. Я была уверена, что этим летом мы сможем ездить с малышом. Надеялась, что дети хорошо спят в дороге. Но реальность оказалась другой. И это давит. Очень. Но я здесь. Потихоньку. С вами. Потому что даже когда внутри пустота — есть вы.