Мне казалось, что в 11 лет ребёнок уже точно понимает, что он чувствует.
Мне казалось, что в 11 лет ребёнок уже точно понимает, что он чувствует. Лере 11. Иногда я смотрю на неё и мне кажется, что передо мной уже практически взрослый человек. Со своим мнением. Со своими желаниями. Со своими аргументами — иногда такими, что я ещё должна постараться придумать, что на них ответить 😁 И поэтому меня недавно очень удивила одна маленькая ситуация. Мы с ней разговаривали про стыд. Я спросила её, что она чувствует в определённой ситуации. Она пыталась объяснить, но точных слов подобрать не могла. Хотя мне казалось, что я миллион раз говорила с ней про эмоции. Про то, что можно злиться. Обижаться. Ревновать. Бояться. Стыдиться. Мы это обсуждали, называли, разбирали. И вдруг выяснилось, что знать слово «стыд» — совсем не то же самое, что узнать его, когда он происходит именно с тобой. Тогда я сказала ей примерно так: «Стыд — это когда тебе хочется буквально провалиться сквозь землю. Сделать всё что угодно, лишь бы тебя сейчас здесь не было. Не видеть того, что видишь. Не слышать того, что слышишь. Не чувствовать того, что происходит внутри». И Лера сказала: — Да. Вот это я и чувствую. И меня этот момент почему-то очень зацепил. Потому что одиннадцатилетний ребёнок может прекрасно рассуждать, спорить со мной, доказывать свою правоту, быть уверенным в себе — и при этом всё ещё не всегда понимать: «Что именно сейчас происходит со мной внутри?» И вот тут я задумалась: может быть, мало просто сказать ребёнку: «Это злость». «Это обида». «Это стыд». «Это ревность». Может быть, чувство сначала нужно узнать. Как оно начинается. Что происходит с телом. Какие мысли появляются в голове. Хочется кричать или спрятаться. Подойти к человеку или убежать. Сделать вид, что тебе всё равно, хотя внутри вообще не всё равно. И только потом у этого состояния появляется название. Наверное, раньше я действительно часто шла наоборот: называла чувство — и считала, что ребёнок теперь понимает, что с ним происходит. А сейчас рядом растёт Ваня, и я всё чаще замечаю какие-то вещи, которые во втором материнстве хочется проживать немного иначе. Не потому, что Лера была моим «первым вариантом». Лера не черновик Вани. Просто первое материнство очень многое показывает тебе про тебя саму. И одну вещь я теперь точно вижу по-другому: мне хочется, чтобы мои дети умели не только назвать своё чувство, но и узнать его внутри себя. Не стать удобными. Не научиться прятать злость, страх, ревность или обиду только потому, что так проще окружающим. А понимать: «со мной сейчас вот это». И одновременно помнить, что рядом есть другой человек — и с ним тоже что-то происходит. Наверное, где-то между «быть собой» и «видеть другого» и находится одна из самых сложных вещей, которым мы можем научить детей.