месяц девочка ходила к брадобрею — с годовалого возраста ей брили лицо, чтобы не остава...
месяц девочка ходила к брадобрею — с годовалого возраста ей брили лицо, чтобы не оставалось ни одного волоска. Украшения в причёске имели острые концы: в старину их использовали для защиты от нападения. А коралловые гребни проверяли саке на яд — коралл разрушается при контакте с токсинами. Каждый вечер Минэко «шла работать» — изучать людей, которых предстояло развлекать. Если клиент был политиком, она штудировала законы, которые он принимал. Если актёром — читала о нём журналы. Если писателем — его книги. Если гостем из другой страны — историю и культуру той земли. Гейко — не просто артистка, а профессиональный психолог. Сама Минэко называла себя «мусорной корзиной для душ»: клиенты — руководители корпораций и высокопоставленные чиновники — приходили, чтобы выплакаться, вывернуться наизнанку, поделиться тем, что не могли рассказать даже семье. Случайных людей на банкеты не допускали — только по рекомендации постоянного гостя. Цена такого вечера кусалась. Двухчасовой банкет с обедами и присутствием гейко доходил до двух тысяч долларов. Само кимоно стоило как дом — около ста тысяч долларов. В активный период Минэко заказывала новое кимоно каждую неделю и редко надевала одно и то же больше четырёх раз. Всего у неё было более трёхсот кимоно, каждое ценой от пяти до семи тысяч долларов. На пике карьеры она зарабатывала пятьсот тысяч долларов в год — колоссальные деньги по тем временам. Её приглашали на мероприятия государственного уровня: президент США Джеральд Форд, госсекретарь Генри Киссинджер, британская королевская семья. С Елизаветой II вышла пренеприятнейшая история. Королева не притронулась к блюдам, которые специально для неё приготовили. Минэко сочла это верхом невежливости: «Я всегда стараюсь съесть хоть немного, понимая, что хозяева старались ради меня. Отказываться — грубо». В отместку гейша принялась открыто флиртовать с принцем Филиппом. Добилась того, что королева приревновала мужа. С молодым принцем Чарльзом вышла другая история: он взял веер Минэко и оставил на нём автограф, явно ожидая восторга. Девушка пришла в ужас: «Я любила этот веер! Он испортил его, даже не спросив!» Она попыталась вернуть испорченную вещь принцу. Тот смутился и отказался забирать. Минэко просто выбросила автограф будущего короля в мусор. Отношения с мужчинами складывались непросто. Первая настоящая любовь вспыхнула в двадцать один год — к актёру Синтаро Кацу, который был вдвое старше и женат. Минэко три года отвергала его ухаживания, поставив условие: пусть ежедневно посещает банкеты с её участием. Он приходил каждый день. За три года она влюбилась и уступила. Именно с ним случился первый поцелуй и первая интимная близость — по любви и обоюдному согласию, а не за деньги, как выдумал Голден. Синтаро обещал развестись, называл её невестой, но так и не оставил жену. К двадцати девяти годам здоровье Минэко рухнуло. Рабочий день начинался на рассвете и заканчивался в два-три часа ночи. На сон оставалось три-четыре часа, выходных не было вообще. К депрессии добавилась болезнь почек. К тому же она остро чувствовала, что школа гейш безнадёжно устарела, но перемен никто не хотел. Минэко эмоционально перегорела и ушла на пенсию в расцвете славы. Позже встретила художника и реставратора Дзинъитиро Сато. Они поженились, у них родилась дочь. Сато взял фамилию жены — поступок, немыслимый для консервативной Японии. Сегодня супруги живут в пригороде Киото, Минэко пишет картины и помогает мужу с реставрацией полотен. Дзинъитиро говорит о ней просто: «Я самый счастливый мужчина на Земле». Минэко Ивасаки доказала: гейша — это не продажное тело, а интеллект, сила духа и многолетний труд.