Где резной палисад. 4 часть
Где резной палисад. 4 часть - Дождалась, - с горькой иронией бросил Василий. - На два дня... - Дурак ты, хоть и при галстуке, - беззлобно махнула на него тетя Люся. - Она не смерти ждала. Она ждала, когда вы вернётесь жить. Она ведь этот дом на тебя отписала, Вась. Ещё пять лет назад, когда ты свою контору открыл. "Чтобы, - говорит, - у него точка опоры была, когда их Москва сожрёт". В кухне повисла тишина, нарушаемая только мерным тиканьем ходиков, хрустом яблока в руках соседки и мерным посапыванием Джека и Пушка, которые наконец наелись и успокоились с приездом молодых хозяев. - Ладно. Живым жить, как говорится. Я пойду, молодежь, а вы располагайтесь. Завтра утром прибегу, сразу в морг, там на кладбище, а потом и посидим. Оля, я всё приготовила. Ну, там, платьишко, чулочки. Всё уж отдала. Да у неё и было всё припасено. Мужички могилку тоже уж откопали. - Мы заплатим, тётя Люся... Вы нам скажите, сколько. - Ладно вам, мы в деревне живём. Все соседи помогали по- соседски. Да и сельсовет выделил денежек, я мужикам поставила бутылку, а гроб на её похоронные купила. Она мне сказала, где взять. Там и на гроб, и на венки хватило. Так что оставь деньги, вам ещё дом поднимать и строительство. Ну ладно. Пошла я... - До свидания, тётя Люся! Младший Васька уже клевал носом. Оля постелила всем постели. Дом был большой, хоть и старенький. Пятистенок со вторым этажом, который прозывался по - городскому мансардой. Ребенка определили на второй этаж. Это с детства была его комната, а до него там Оля обитала. Вася пошёл спать в свою комнату, где он с сестрой провёл всё детство, а Оля расположилась в большой, в бабушкиной, в Мусиной... Джек был оставлен на кухне с Пушком. Осень выдалась в этом году тёплая и солнечная, поэтому и рассвет был ранний. Тётя Люся пришла, как обещала, рано. Почти сразу же приехал Олин муж - Николай. Дальше день пролетел, как пролетают все печальные дни - тянутся бесконечно, а оглянешься - ни на что не хватало времени, везде опаздывал. Хлопоты похорон, поминок, сами поминальные часы - всё, как ни странно, отвлекает от горя потери. Оно, это самое горе, приходит раньше и позже, а в этот день слёзы омывают лица и сердца, и, несмотря на слёзы и боль, именно этот день проживается легче, чем следующий и следующий... Вечером, когда проводили всех соседей и последней ушла тётя Люся, все домашние остались за столом: теперь глава семейства Василий, его сестра Ольга, её муж Николай и сын их - Василий младший. - Вась, - начал Николай, - у нас к тебе разговор есть. Или просьба, не знаю даже, как сказать... - Коля, всё завтра. Мне ещё поработать нужно, у меня через пять дней суд. Зюзина и так весь день названивала. Моя Васька с ней не справляется. Так что завтра поговорим. - Мааам! А можно Джек с Пушком со мной спать будут? - влез в разговор младший. У него тоже было большое горе, но никто, кроме пса Джека, не утешал его. Зато собака не отходила от мальчика, крутилась всегда рядом, стараясь заслонить от чужих людей собой. Пушок, напротив, появился только к вечеру, но уселся на Мусину табуретку во главе стола. - Джек, пойдём со мной!