Через три месяца они уже не расставались. Это было время их личной, первой мармеладной...
Через три месяца они уже не расставались. Это было время их личной, первой мармеладной утопии. Конец лета, тёплые ночи на крышах недостроенных высоток, дешёвая лапша на двоих в съёмной однушке на окраине города, где из всей мебели были только брошенный прямо на паркет матрас и горы подрамников, подпирающих стены. Они сидели на крошечном балконе, глядя, как внизу шумит ночная столица Родонии. Антон обнимал Машу за плечи, пряча подбородок в её растрёпанных волосах. — Мы откроем своё собственное бюро, — мечтал он вслух, глядя на звёзды сквозь городскую засветку. — Сразу после диплома. Заработаем немного на частных коттеджах, а потом начнём строить социалку. Назовём... ну, скажем, «Арка». Или «Облако». Как тебе? — «Облако» лучше, — отозвалась Маша, перебирая пальцами его короткие волосы. — Облака не знают границ, Антошка. Они летят куда хотят, над ними всегда солнце, и они приносят дождь туда, где засуха. Мы будем строить детские сады нового типа. Знаешь, такие — с прозрачными крышами, чтобы дети видели небо прямо во время тихого часа. И обязательно с пандусами. Чтобы вообще никаких барьеров. Понимаешь? Мир должен быть удобным для всех. Мы поедем на стажировку в Европу, посмотрим, как у них, вернёмся и сделаем здесь ещё лучше. В углу комнаты тихо бормотал старый пузатый телевизор, который Машина мама отдала им «для уюта». Экран мерцал синевой. Строгий ведущий в дорогом костюме с экрана что-то громко и яростно говорил о «растущих геополитических аппетитах соседей из Уславии», о каких-то нарушенных соглашениях и стягивании таможенных постов. Антон дотянулся до сетевого фильтра в комнате и молча выдернул шнур из розетки. Экран погас со свистом. — Зачем тратить жизнь на чужую злость? — тихо сказал он, возвращаясь к Маше. — У нас слишком много работы, Машунь. Нам нужно строить. Пусть они там наверху делят свои пошлины, а мы будем создавать пространства для людей. — Правильно, — прошептала Маша, засыпая у него на груди. — Политика — это для тех, кто не умеет проектировать ничего живого. Они были абсолютно, свято уверены: их жизнь — это их собственная, закрытая от внешних бурь стройка. Они были молоды, талантливы, у них были огромные планы, и вся Родония казалась им огромной, безопасной и бесконечно перспективной площадкой для их будущего «Облака». #пробапера@elenadefektolo