Я живу среди чужих крахов любви и порушенных клятв, что совершенно нормально.
Я живу среди чужих крахов любви и порушенных клятв, что совершенно нормально. Профессия у меня такая. А еще я живу среди чужих ошибок, разочарований, подлостей и предательств. Внутри судов, полиций и колоний живу частенько. По крайней мере, я бываю там куда чаще концертных залов и театров. Слез на моей работе куда больше, чем улыбок, а подставы встречаются на каждом шагу, тогда как благородство — редкий гость. И все это, конечно, не может не влиять на мой характер. 25 лет подобного делают тебя вообще не романтичной, сильно циничной, готовой к неприятностям и подозрительной даже к себе самой. Про что пост? Наверное, про то, что я пью кофе в саду и немного расстраиваюсь тому факту, что одна прекрасная молодая коллега позвонила с утра и сказала, что все. Приостанавливает статус и идет работать юристом на предприятие. Не может больше «крутиться в человеческом дерьме» и «хочет не перестать любить людей окончательно. Хочет жить как обычный человек». Спрашиваю ее: «А сможешь забыть все, что видела?». Она молчит в трубку. Понимает, что не сможет. «А что же мне делать?» — спрашивает она. Говорю, что продолжать верить и любить, несмотря ни на что. «А как я могу продолжать любить людей после той экспертизы ребенка после педофила? Или после того, как мать довела ребенка до безумия и бросила его. Или после того, как брат усадил брата на десять лет. Или после того, как папа делал все, чтобы оставить своих детей нищими, лишь бы наказать жену. Да после всего», — спрашивает она. У меня нет ответа на эти вопросы. Может быть, когда-то я их найду, эти ответы, а может, и нет. Я просто знаю, что нужно продолжать верить и любить, иначе нет смысла не то что быть адвокатом, иначе нет смысла вообще жить на этой земле. (С) адвокат Ксения Полежаева