6.2. Этап 2 (сессии 4–8): Работа с автоматическими мыслями.
6.2. Этап 2 (сессии 4–8): Работа с автоматическими мыслями. Андрей вёл дневник мыслей. Мы вместе анализировали триггеры приступов: чаще всего это было совещание с топ-менеджментом, дедлайны и утренние новости. Обнаружили доминирующие искажения: катастрофизацию и дихотомическое мышление → «либо идеальный результат, либо я неудачник». Фрагмент терапевтической сессии: Андрей: «На прошлой неделе я не выполнил план на 100%, а только на 87%. Я чувствую, что подвёл команду». Я: «87% — это провал по каким именно критериям?» Андрей: «Ну, это не 100%…» Я: «Если бы ваш лучший сотрудник выполнил план на 87% — вы считали бы, что он подвёл команду?» Андрей: (пауза) «Нет. Я бы сказал, что это хороший результат». Я: «Тогда почему для вас действуют другие правила?» 6.3. Этап 3 (сессии 9–14): Поведенческие эксперименты и экспозиция. Андрей получил задание намеренно «облажаться» в безопасных ситуациях: опоздать на 5 минут на неформальную встречу с другом, не перечитать письмо перед отправкой, взять один день без рабочей почты. Каждый раз мы фиксировали: катастрофа случилась? Рухнуло что-то? Нет. Мозг начинал получать корригирующий опыт. 6.4. Этап 4 (сессии 15–18): Работа с глубинным убеждением. Здесь мы вышли за пределы стандартной КПТ в зону схема-терапии (мое самое любимое направление в психотерапии). Убеждение «если я расслаблюсь, тогда всё рухнет» оказалось связано с детским опытом нестабильности в семье: отец с алкогольной зависимостью, мать в постоянном напряжении. Ребёнок выработал сверхбдительность как стратегию выживания. Эта стратегия когда-то была адаптивной. Сейчас она стала источником страдания. Результат: к 7-й сессии панические атаки прекратились полностью. Андрей снизил рабочую нагрузку на 20%, начал регулярно заниматься спортом и впервые за годы взял полноценный отпуск. По его собственным словам: «Я наконец перестал ждать катастрофы».