Как бороться с сектами, не рекламируя их
Как бороться с сектами, не рекламируя их Мы живем во времена ИИ, который может нарисовать любую картинку и нарисовать достаточно красочно. Поэтому проблема «нечаянная реклама с помощью антирекламы» становится еще актуальнее — ведь можно нарисовать ТАКУЮ картинку или сделать ТАКОЙ видеоролик, что народ начнет симпатизировать тому, с чем мы боремся и об опасности чего предупреждаем. В исследованиях информационных кампаний это известная ловушка, иногда ее называют «эффект бумеранга», когда сообщение, призванное отговорить, даёт противоположный результат. «Бумеранг» опасен в антинаркотических, антитабачных и антитеррористических кампаниях: если в материале вредный товар или опасная идея описаны ярко и привлекательно, часть аудитории воспринимает их скорее позитивно, чем негативно. То же самое возможно и в сектах, тем более в условиях повальной религиозной безграмотности, когда люди «ведутся» на духовность любого разлива, и для них она более желанна, чем более красочна и примитивна. Также есть проблема прайминга (от англ. priming — «подготовка», «предварительная настройка»). Это психологический эффект, когда предшествующий стимул неосознанно влияет на восприятие последующих стимулов. Например, если сначала показать слово «доктор», то потом слово «медсестра» человек распознаёт быстрее, чем после слова не в тему (например, «телефон»). Мы выстроим в сознании аудитории латентную связь, если включим семантический прайминг, когда после слов «Велес», «Перун», «язычество», будем вставлять такие хорошие слова как «вера», «религия», «Родина», «праздник» и т.д. Человек вроде листовку про опасность секты неоязычников читает, а на самом деле у него может выстраиваться связь понятий неоязычества со своими базальными социальными и духовными потребностями. Деструктивные темы, насилие, скандалы и прочее тянут внимание сильнее позитивных: в онлайн-коммуникации негативные сообщения резонируют шире, чем позитивные. Об этом тоже не стоит забывать. Вспомним и когнитивный диссонанс, когда у симпатизирующих неоязычеству людей прямая критика будет вызывать защитную реакцию и укрепление их позиции. В связи с чем вспомним про аудиторию нашей апологетики. Что важно помнить про аудиторию Листовка и видеоматериалы читаются не только православными. Группу риска касаемо неоязычества можно разделить на «эскапистов», «субкультурных» и «идеологических» родноверов. И следует помнить, что полемика с неоязычеством в первую очередь адресована светской публике (не православным же и не мусульманам), симпатизирующей неоязычеству, а не убеждённым адептам. Сомневающимся. Именно у этой колеблющейся аудитории красивое описание праздника (природа, предки, русская старина) сработает как витрина, а критический абзац рядом она просто проигнорирует. Вспомним, кто постарше, как мы читали Евангелия в советских антирелигиозных изданиях, цель которых была — критика Евангелия. Мы ее пропускали (вырывали страницы) и читали наши любимые и близкие нам евангельские тексты. Опыт апологетической миссии подтверждает: неоязычники православную апологетическую литературу не читают вовсе, кроме некоторых смелых и умных, а человек, которому важна его идентичность, почитает свою веру, а не явление «в целом». Академического абстрагирования там нет как явления. Поэтому. Сделаем практический вывод — как строить материал. Оптимальная формула для апологетики будет такой, чтобы не давать каталога праздников, дат, обрядов и «красивых» описаний. Максимум — обобщённое упоминание без деталей: «существуют реконструированные праздники славянского неоязычества» без росписи календаря. Если упоминание необходимо (например, когда без него непонятен аргумент), подавать его в разрушающем контексте: не «вот какие они яркие», а «вот почему придуманная древность не выдерживает проверки», — то есть сухо, с фактами (неславянская терминология, источники XX века), без эмоциональной окраски самого предмета.