Третий год наблюдаю в группе на танцах у дочери удивительное явление. Есть девочка. Тал...
Третий год наблюдаю в группе на танцах у дочери удивительное явление. Есть девочка. Талант у неё огромный, просто не по профилю. Она блестяще: — организует других детей беситься (сразу всех, профессионально), — ведёт переговоры с мамой (проигрывает, но с улыбкой), — осваивает искусство не впадать в отчаяние (каждое занятие, стабильно). Не осваивает только одно — танец. Сценарий занятия отработан до автоматизма: руководитель ставит её за дверь, мама через минуту заводит обратно. Дверь танцзала стала самой тренированной частью коллектива — работает чаще, чем все дети вместе взятые. Руководитель уже не «выгоняет», а, кажется, просто разменивается с мамой репликами, как в театре абсурда: «Я её не могу ни в один номер поставить». — «Ничего, мы ещё походим, посмотрим». Посмотрим. Четвёртый год смотрим. За это время девочка могла бы выучить весь репертуар, сольный номер и, возможно, профессию хореографа — но нет, она выбрала путь философа: присутствовать в танце, не двигаясь в нём. Родители других детей уже тихо негодуют: «Ну что мама-то мучает ребёнка». А мама непробиваема. Судьба ей прямо сигналит: не туда зашла. Мама сигналит обратно: «Мы ещё походим». И знаете, есть в этом что-то занимательное. Мама пытается воплотить свои детские мечты через дочь, а судьба — в лице семилетнего ребёнка — говорит твёрдое «нет». И никто не сдаётся. Это уже не танцы, это марафон. На выносливость. Двери. P.S. Двери, если что, тоже просят пощады.