Чтобы понять логику этого проекта, нужно вспомнить контекст холодной войны начала шести...
Чтобы понять логику этого проекта, нужно вспомнить контекст холодной войны начала шестидесятых. Обе стороны конфликта одержимо искали способ гарантировать ответный удар даже после первой волны атаки противника. Стационарные пусковые установки были уязвимы: их координаты рано или поздно попадали в разведывательные данные врага и становились приоритетными целями. Мобильность решала эту проблему, но обычная колёсная или гусеничная техника всё равно двигалась по дорогам и мостам, которые легко разрушить одним точным ударом. Идея переброски пусковой установки по воздуху, минуя разрушенную инфраструктуру, выглядела логичным ответом на эту угрозу. Именно поэтому военные были готовы мириться с экзотичностью и дороговизной концепции: цена одной уцелевшей ракетной установки после ядерного удара могла оказаться выше любых затрат на её разработку. Судьба человека, который должен был нажать на пуск Отдельного внимания заслуживает то, что расчёт установки после единственного пуска фактически оказывался в зоне, непригодной для дальнейшего существования: без запаса хода для возврата, без связи с тылом, в условиях, которые сама концепция комплекса подразумевала как последствия обмена ядерными ударами. Военные документы того времени обходят этот вопрос стороной, но инженерная логика машины прямо намекает на то, что миссия расчёта задумывалась как билет в один конец. Почему проект так и не пошёл в серию Несмотря на смелость инженерных решений, у концепции обнаружился фундаментальный изъян, который проявился уже на испытаниях. Груз в виде шасси с ракетой обладал значительной парусностью при транспортировке по воздуху: порывы ветра раскачивали конструкцию, создавая опасную нагрузку на трос подвески и сам вертолёт. Ситуацию усугубляло то, что Ми-10 попросту не хватало мощности для полёта на запланированную дистанцию в двести километров с такой нагрузкой. Реальная дальность переброски оказалась заметно меньше расчётной, что обесценивало саму идею быстрой доставки к любой точке фронта. Финальный удар по проекту нанесло решение снять с вооружения саму крылатую ракету С-5В, под которую строилась вся установка. Без своего боеприпаса ЗИЛ-135В лишился смысла существования, и в 1965 году программу закрыли, так и не доведя её до массового производства. Подобная судьба позже постигла и другие необычные советские военные разработки. Например, в 1980-х на Чёрном море испытывали «Аквилон» — настоящий корабельный боевой лазер, спрятанный внутри специально переоборудованного десантного судна. Комплекс умел находить оптику противника по отражённому блику и поражать её направленным лазерным импульсом, но до серийного вооружения тоже не дошёл. Что осталось от этой идеи сегодня История ЗИЛ-135В интересна не только сама по себе, но и тем, насколько опередила своё время идея, которую тогда не удалось довести до конца. Десантирование боевой техники по воздуху сегодня стало обыденной практикой, а электротрансмиссия с мотор-колёсами, испытанная на шасси шестидесятых годов, спустя полвека превратилась в один из главных трендов автомобильной промышленности. Проект закрыли, но заложенные в нём инженерные решения не пропали бесследно: они разошлись по другим разработкам завода и во многом определили технологический почерк ЗИЛа на десятилетия вперёд, доказав, что даже самая необычная и на первый взгляд обречённая идея способна оставить след в истории техники.