«Дети Хиросимы»: 81 год спустя после бомбардировки города журналист Антон Климов расска...
«Дети Хиросимы»: 81 год спустя после бомбардировки города журналист Антон Климов рассказывает о фильмах, которые Япония предпочла забыть. Есть события, которые мы привыкли называть «трагедиями», теряя за этим, почти уже стершимся, словом их подлинный масштаб. Бомбардировки Хиросимы и Нагасаки 6 и 9 августа 1945 года стоят особняком даже в этом ряду. Это единственный в истории случай боевого применения ядерного оружия — мгновения, расколовшие не только японское небо, но и само понятие войны. Все началось ранним утром 6 августа. Бомбардировщик B-29 «Enola Gay», названный в честь матери командира экипажа полковника Пола Тиббетса, сбросил на Хиросиму бомбу «Малыш», чья мощность составляла 13–18 килотонн тротила. Через 43 секунды взрыватель сработал на высоте 600 м, прямо над госпиталем Сима, где врачи боролись за жизни тяжелобольных детей. Три дня спустя та же участь постигла Нагасаки: пилот Чарльз Суини отправил на город с борта своего B-29 «Bockscar» плутониевого «Толстяка» мощностью от 19 до 21 килотонны. В первые мгновения погибли 80 тыс. человек. К концу 1945-го, с учетом лучевой болезни, число жертв достигло 90–166 тыс. в Хиросиме и 60–80 тыс. в Нагасаки. Эти цифры потрясли даже тех, кто принимал решения. Премьер-министр Японии Кантаро Судзуки и министр иностранных дел Того Сигэнори заявили, что войну следует остановить. 14 августа император Хирохито поддержал рескрипт о безоговорочной капитуляции, на следующий день Япония объявила о ней, а 2 сентября 1945 года Акт о капитуляции формально завершил Вторую мировую войну. Но закончилась ли война для тех, кто выжил? И можно ли вообще говорить о «завершении», когда ежегодно 6 августа в Хиросиме проходит Церемония памяти жертв атомной бомбардировки? Споры об этической оправданности этих ударов не утихают до сих пор. И самым честным ответом на них стало слово не политиков, а кинематографистов. До формального окончания американской оккупации Японии в 1952-м году в медийном и тем более кинематографическом пространстве страны сама тема Хиросимы была табу. Американская цензура запрещала не только упоминания об этих бомбардировках, но и распространение информации о радиации и лучевой болезни, что зачастую обрекало хибакуша (выживших) на статус прокаженных и отверженных. Но и в 1953-м, когда Канэто Синдо снял «Детей Хиросимы», а Хидэо Сэкигава вслед за ним «Хиросиму», ни общество, ни цензура не были готовы к правде. В фильме нет любимого многими красиво снятого ядерного гриба и спецэффектов. Только яркая вспышка и абсолютно инфернальная реальность выживших. И если послевоенная история - жесткий неореализм, то атомный сегмент о детях просто заставляет замереть в библейском ужасе. Фильм в прокате прижали. Власти контролируемой американцами Японии умели это не хуже Госкино в СССР, и тогда его увидели немногие. При этом музыка Акиры Ифукубэ из «Хиросимы» прозвучала год спустя в китчевой «Годзилле», где по Японии бродила вполне себе термоядерная крокодила, а Эйдзи Окада, снимавшийся в ней, спустя шесть лет блистал у Алена Рене в великом «Хиросима, любовь моя». К счастью, фильм Рене сразу стал общепризнанной классикой, и помнят его до сих пор. Сейчас они получили признание у критиков. Но США, совершившие самое страшное военное преступление в истории, не только не раскаялись в нем, но и с фирменным сатанинским иезуитством так промыли мозги японцам, что и сегодня 43% жителей Хиросимы считают его оправданным. Только вот karma is a bitch... Но, может, именно такие фильмы, как «Дети Хиросимы», «Хиросима» и «Хиросима, любовь моя», и не дают человечеству провалиться в беспамятство. Пока существует искусство, пока находятся режиссеры, говорящие правду вопреки цензуре и общественному давлению, — есть надежда, что уроки истории не будут забыты. И пусть сегодня лишь единицы вспоминают ранние японские картины, их тихий, но твердый голос продолжает звучать — как напоминание о том, что цена забвения всегда выше цены памяти. Подпишись на «КУЛЬТУРНЫЙ ШОК»