Очерк о жизни.
Очерк о жизни. «Мы — тонкая кожа Земли» Я мать четверых детей. Это не просто строчка в анкете. Это способ видеть мир. Когда у тебя дети, ты перестаёшь делить вещи на «мои» и «чужие». Ты начинаешь думать наперёд — на десятилетия вперёд. Не потому что ты какая-то особенная, а потому что твоё сердце уже живёт в будущем. В том самом, где твоим мальчишкам и девчонкам предстоит дышать, растить своих детей и, может быть, вспоминать бабушку, которая пыталась что-то сберечь. Мы привыкли думать, что «беречь друг друга» — это про любовь. Про маму, про ребёнка, про старика, которому уступил место. Это кажется главным и единственным, что у нас есть. И это правда. Но только половина правды. Вторая половина звучит страшнее. Особенно здесь, в России, где недра — это, кажется, единственное наше богатство. Мы привыкли брать. Брать нефть, газ, золото, алмазы. Я часто думаю: а что мы оставим им? Не в смысле квартир и машин. В смысле — воздуха, воды, земли. В масштабах космоса и геологии человечество — тончайшая плёнка на камне, почти ошибка природы. И беречь друг друга, заботясь о ближнем, но взрывая горы ради сиюминутной выгоды, — это всё равно что начищать до блеска одну комнату в доме, где рушатся стены. И за этими стенами — мои дети. В последнее время я всё чаще ловлю себя на мысли, что природа — это и есть мы. Не метафора. Не «братья наши меньшие». Буквально. Разве лёгкие — это не мы? Покажи мне мать, которая перекроет кислород своим детям. Нет таких. Но когда я выхожу на улицу в своём родном городе и с первого шага чувствую, как уличная пыль забивает горло, как начинают чесаться не только глаза, но и внутри носа, — я понимаю: я задыхаюсь. И не только я. Мои дети дышат тем же самым. В Рязани, например, огромный % горожан живут в условиях высокого и очень высокого загрязнения воздуха. Об этом пишут в постах, привлекают внимание властей. А предприятия, которые это создают, порой просто игнорируют заседания экологической комиссии, как будто им всё равно, чем дышат наши дети. Разве кровь — это не мы? Взгляни на карту. Река Обь — одна из главных артерий страны — экстремально загрязнена. Байкал — священное море, мировой источник чистейшей воды — задыхается от ядовитых водорослей. А недавно в Челябинской области прорвало дамбу: река Батуровка стала жёлтой от мышьяка, которым посыпали берега «золотые» прииски. А в Рязани река Трубеж покрылась белой пеной, которая текла прямо в Оку. И никто не нашёл виновных. Я представляю, как где-то мать набирает воду из крана, чтобы сварить суп своим детям. Мы отравляем не реку — мы отравляем ту самую кровь, которая течёт в жилах каждого ребёнка. В жилах моих детей — та же планета, та же вода. Разве кости — это не мы? Земля — наша плоть. В Калмыкии земля пропитана нефтью на пяти месторождениях сразу. А сколько их, «старых ран», по всей стране — миллиарды тонн отходов, брошенных в грунт. Мы болеем раком, сами того не зная. В Рязани люди массово жалуются на горы мусора во дворах — контейнеры не вывозят неделями, баки переполнены, отходы гниют прямо у подъездов. И это не где-то на окраине — это у школ, у детских садов. Я смотрю на своих четверых и думаю: какой мир мы им отдаём? Разве нервная система — это не мы? Когда в Арктике разлилось 20 тысяч тонн солярки, земля «плакала дизельными слезами» ещё долго. Климат больше не «капризничает» — он бьётся в ознобе, потому что мы сломали ему терморегуляцию. А в Рязани, пока я пишу эти строки, застраивают поймы рек Павловки и Оки. Эксперты бьют тревогу: поймы — это «зоны проветривания» города, они приносят чистый воздух. Застройка их многоэтажками перекроет кислород, заблокирует циркуляцию воздуха. Асфальт возле нашего дома регулярно вспучивается под воздействием грунтовых вод и образуются огромные ямы. В них в прошлом году провалилось несколько машин. Но это дорога. И она уже тут стоит. А значит так будет всегда. Жители уже жалуются на духоту от застроек. Кроме того, поймы — естественные зоны затопления во время паводков. А гидрологических исследований