Круговорот Синих Бород
Круговорот Синих Бород В своём новом романе «Возвращение Синей Бороды» Пелевин наконец отходит от мира Transhumanism Inc., в котором происходили события последних его произведений. Но, в очередной раз издеваясь над критиками, которые постоянно говорят о самоцитировании автора и отсутствии новых идей, главным героем книги Пелевин делает Голгофского, известного читателю по «Истории лёгких касаний». На этот раз роман построен в форме рецензии на труд Голгофского, что делает забавными все обзоры на книгу, так как они автоматически превращаются в «обзор на обзор». Нелюбовь автора к литературным критикам давно известна и никуда не делась. Думать так, пишет он, могут только идиоты и книжные обозреватели. На самом деле происходит вот что: неуверенные в себе, малообразованные, сексуально неудовлетворенные, морально фрустрированные, финансово ущемленные и политически травмированные лузеры, страшащиеся своего завтрашнего дня как осложненного сифилисом спида, пытаются клацнуть за икру проходящего мимо слона, не столько даже из личных чувств, сколько в унисон среднему вою по палате.. В этот раз достаётся ещё кинообзорщикам. Профессиональные кинокритики - это подразделение мирового аппарата промывания мозгов. Мелкие сутенеры духа, болотные колдуны и гипнотизеры на службе глобальной корпорации зла и иллюзий. Впрочем, к этому мы уже давно привыкли, поэтому перейдём к сюжету. История строится на основе рассказа о реинкарнации французского сподвижника Жанны д’Арк, а заодно оккультиста и маньяка Жиля де Рэ, причём реинкарнирует он в самого Голгофского. Или Голгофский в него — последовательность тут довольно запутанная. Несведущему читателю будет интересно разобраться в этой тёмной страничке французской истории; в середине книги я сам полез в Википедию, чтобы погрузиться в контекст происходящего. Но Жилем дело не ограничивается, а в сюжет изворотливым ужом вплетается небезызвестный господин Эпштейн со своим островом. В итоге все тайны настолько загадочны и невероятны, что скрывающие их спецслужбы сами постепенно начинают их забывать, но курируемый ФСБ товарищ Голгофский готов во всём разобраться. Здесь, как и во многих предыдущих своих произведениях, Пелевин возвращается к теме национальной идеи, снова стараясь отобразить её в виде красочных метафор. Метафоры и каламбуры — главное литературное оружие Пелевина, за которое его как любят, так и ругают читатели. Ну и, как всегда, в тексте много восточной философии и отсылок к современным инфоповодам. Закон Вэнса гласит: то, что legacy media объявляют теорией заговора, через пять лет делается экзотической версией реальности, через десять – допускается как вероятная возможность, а через пятьдесят – становится неоспоримым историческим фактом... Голгофский понимает из обрывков разговора, что за убийством, скорей всего, стоит «The unIT», – отряд боевых клоунов Демократической партии, сформированный на деньги писателя Стивена Кинга. Вы мужчина, Константин Параклетович. Кинули в вас тампоном, так утритесь, все так делают. Обычный здравый смысл и есть та единственная философия (и идеология), которую мы сегодня можем себе позволить, если хотим сохраниться и выжить. Да и что с того, что у нас нет своей философии? Это как печалиться из-за отсутствия простатита в зрелом возрасте. Сама идея, что нации необходима философия, сродни уверенности, что городу непременно нужны гауляйтер и снегурочка. Да нам нормальных коммунальных служб хватит, честное слово. И вот такими измышлениями и выводами наполнена вся книга. Не менее любопытны и приложения к роману. Повесть «Пирамида Авраама» представляет собой интересный концепт о путешествующем во времени и пространстве грабителе, оживившем Маслоу, чтобы ограбить его пирамиду. Звучит как анекдот, но по сути это очередное размышление Пелевина о смысле жизни с налётом древнеегипетской мифологии и попыткой низвергнуть европейских философов. А в «Песне о пингвине» Пелевин, опираясь на произведение Горького, противопоставляет бездействующего пингвина, смотрящего на