Великий сговор: как Бармаглот, Кот и Шляпник заварили Зачарованный чай
Великий сговор: как Бармаглот, Кот и Шляпник заварили Зачарованный чай В Зачарованном лесу стояла такая звенящая тишина, что было слышно, как у Сонь растет борода. Бармаглот, обычно предпочитавший гулкое пламя и хруст доспехов, сидел на самой высокой сосне и откровенно скучал. Трубить на весь лес, распугивая белок и доводя до инфаркта местных единорогов, надоело еще в прошлом столетии. Хотелось чего-то нового. Например, хаоса, но веселого. — Скуч-шно, — прошипел он, выпуская колечко сизого дыма, от которого ближайшая поганка налилась неоновым светом. — Где трепет? Где ужас? Где, я спрашиваю, достойный противник? — Противник — это слишком калорийно, — мурлыкнули прямо из воздуха, и на толстой ветке рядом с Бармаглотом материализовалась одна лишь улыбка. — К тому же, дракон, от тебя пахнет пережаренной плотью и экзистенциальной тоской. Это дурной тон. — Чешир, — выдохнул Бармаглот, не оборачиваясь. — Если ты пришел читать мне мораль, я тебя сожгу. Вместе с твоей улыбкой. — Сожжешь — не с кем будет планировать революцию, — Кот проявился целиком, лениво потянулся, отчего его полоски на секунду сложились в шахматную доску, и извлек из пустоты фарфоровую чашку. — Я заключил пакт. С тем, кто понимает в настоящем безумии. Мы ждем тебя у Мертвых дубов. Форма одежды — парадно-хаотичная. Мертвые дубы встретили их запахом озона и жженым сахаром. Под корнями самого древнего пня, на котором красовалась табличка «Не стучать, мы и так в отчаянии», Шляпник собирал из медных шестеренок, дохлых светлячков и шляпных коробок нечто, напоминающее граммофон. Его цилиндр сидел набекрень, а на шее болтался монокль с трещиной. — О! — воскликнул Шляпник, едва завидев огромную тень Бармаглота. — Главная зажигалка вечера прибыла! Я уж думал, ты опять пошел пугать Рыцаря. Бедняга от одного твоего вида роняет копье, а оно у него заговоренное. Никакого спортивного интереса. — Мы будем жечь? — с надеждой пророкотал Бармаглот, укладывая тяжелую голову на землю. — Пф! — Шляпник презрительно махнул рукой, и из его рукава вылетела колода карт, тут же сложившаяся в изящный столик. — Жечь — это первый уровень безумия, милый мой ящер. Мы будем веселиться. У меня есть три галлона чая, настоянного на слезах Черной Королевы, пудинг из болотной тины и идея. — Какая еще идея? — подозрительно сощурился Бармаглот. — Вечеринка, — хором выдохнули Шляпник и Чеширский кот. План был гениален в своей абсурдности. Чешир взялся за приглашения. Он просто растворялся в воздухе в самых неподходящих местах Зазеркалья. Появлялся на балу у Черной Королевы прямо в ее тронном зале, вырывал из прически Королевы Червей пару валетов, оставлял в воздухе светящуюся надпись «Будет весело, захватите свои головы» и исчезал, оставляя после себя лишь запах мяты и безумия. Валеты, движимые остаточной инерцией, разлетались по всему королевству, сшибая стражу. Шляпник отвечал за антураж и музыку. Он заставил Бармаглота выдохнуть немного пламени на опавшие листья, но не сжигать их, а лишь опалить до состояния черного хрусталя. Затем Шляпник рассыпал по ним толченый лунный свет, и лес превратился в танцпол, усыпанный звездной крошкой. Граммофон из шестеренок заиграл — это оказались живые цикады, которых Шляпник научил маршировать в ритме синкопы, дергая за лапки. — А теперь, — Шляпник протянул Бармаглоту ведро с краской, — твое соло. Бармаглот, фыркнув, дохнул не огнем, а тугой струей пурпурного тумана. Туман оседал на деревьях, превращая их в витражи. Сосны стали похожи на органные трубы, а мертвые дубы — на бархатные кулисы. Гости начали прибывать к полуночи. Первой, естественно, пришла Алиса. Она была одета в сюртук Белого Рыцаря, надетый задом наперед, и держала в руках свой собственный сон, ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ 💫 Вот такой текст у меня получился с помощью нейросети ГигаЧат Попробуй и ты — создай письмо, эссе, поздравление и не только