После двухчасовой, абсолютно безболезненной процедуры разговорился со стоматологом.
После двухчасовой, абсолютно безболезненной процедуры разговорился со стоматологом. — А знаете, меня до сих пор в кресле трясёт, как только услышу звук бормашины. Умом понимаю, что последние двадцать лет не больно. Но воспоминания детства перевешивают. Нас всем садиком как-то погнали к стоматологу в начале 70-х. У каждого ребёнка нашли по нескольку дырок. Диву даюсь, когда мы успели так испортить зубы! С тех пор конфет не ем. Боль была настолько адская, пока пломбировали, что я придумал себе мантру: меня пытают гестаповцы, а я должен выдержать, не рассказать Военную Тайну. В общем, человек, выдержавший эту пытку, — совсем другой человек. Всю жизнь, как вижу, аукается. — Ну, вам легче. Вы жертва. А я был палачом. Зарплату за это получал. Мучил детей профессионально. В начале 90-х выбрался впервые в жизни за рубеж, нашёл книжку по истории стоматологии. За голову схватился. На одной из первых страниц — образец немецкой фирмы Kavo (пишу на слух и по памяти), производства 1940-х. Один в один — наша УС-30. То есть, что у немцев конфисковали в 1945 году, то и производили до 1993 года. Страшный сон у меня был — самому попасть под этот аппарат. Я прифигел и спросил: — А как же советских детей лечили в тридцатых?! До того, как у немцев бормашину слямзили? Мы посмотрели в глаза друг другу и поняли, что оба не хотим этого знать. Сетка моих каналов в Макс