📖 Воскресные заметки ☕
📖 Воскресные заметки ☕ БОЛЬШОЙ И НУЖНЫЙ ЧЕЛОВЕК© — Пропала Светка! Вот дура, с иностранцем снюхалась! Боже упаси, за штаны отдалась, представляешь, как их там? — Да джинсы, джинсы. Неужели трудно запомнить, мама? Джинсы «Левис», рублей сто восемьдесят такие стоят, — просвещала мать Люська, поступившая только что на факультет журналистики. Вчера зачисление было, а сегодня мать примчалась из родного городка в общежитие со своими огурчиками-помидорчиками. — Мам, я что, их обратно повезу? Почти месяц ещё до учёбы. — Так тебе постоянное место должны выделить, там под кроватью и оставишь... А Светку жалко. Я как увидела её сегодня в портках модных в обнимку с этим чёрненьким, так неприятно стало за подружку твою. Понимаю, что денег у семьи её нет ни на что: всё в платьишке одном ходила. Но не таким же способом. И не поступила в институт поэтому — не о том думала, распутница. — Мама, ты хоть родителям её не говори, а то прибьют девку. Может, на следующий год и поступит. Она на английском завалилась, а тут Анабу подвернулся. Как-нибудь поднатаскает. И джинсы впридачу. Я о таких и не мечтаю. — Молчи хоть. У тебя даже мальчика нет, а за этой вертихвосткой табуны ходили. Тут папка деньжат дал, — мать раскрыла пухлый кошелёк и стала нарочито пересчитывать купюры. — Купи, мол, дочке подарок за поступление в университет. — Ну чего тут в Москве купишь, мама? Разве что у местной фарцы. Общежитие МГУ — известный по фильмам комплекс в стиле советского модернизма «Дом аспиранта и стажёра» на улице Шверника был похож на два огромных океанских лайнера, параллельно стоящих у причала. И жизнь здесь кипела, как в заграничном порту, не затихая ни на минуту. Отсюда вообще можно было не выходить никогда. Помимо комфортабельных комнат, внутри было абсолютно всё для почти шикарной жизни советского человека: гостиные, кухни, зоны отдыха, а в светлом протяжённом переходе а-ля Корбюзье общественные пространства, киоски, кафе, столовая, спортзал, библиотека, кинотеатр, бассейн и зимний сад. Здесь помимо журфаковцев, «психов» и историков жили много иностранцев. И публика вокруг этого «райского» уголка крутилась соответствующая. У фарцовщиков были свои собственные пропуска и постоянная клиентура из начинающих перепродавцов и богатеньких студентов. Элитные сигареты, алкоголь со всех уголков мира, экзотические напитки, заморские продукты, любая джинса, словом, всё, что душе угодно. По мелочи. Квартировал здесь под видом аспиранта в отдельной «шикарной» двушке очень «большой» уважаемый человек лет сорока. Каро Абрамович был «специалистом» по дорогому товару: шубам, дублёнкам, мебели, икре и антиквариату. Скажите: зачем студенту антиквариат и шуба из баргузинского соболя? Вот и я так думал. Но покупали. Каро Абрамович был человеком с добрым горячим сердцем. В любой час, даже ночью, к нему, как к любому ночному таксисту, торгующему водкой, можно было прийти и, поговорив по душам, заказать нечто особенное, китайский сервиз, например, или чехлы на редкий «Мерседес». Он как-то при мне звонил с телефона на вахте, под пристальным взглядом самого строгого в ДАСе усатого вахтера, и требовал у какой-то неразговорчивой тётеньки на том конце провода персидский ковёр, очередь на который была тогда лет на десять! — Каро Абрамович говорит! Понимаю, что база. Это не военная база? Вот-вот, на базу, именно базу промышленных товаров я и звоню. Этот ковёрчик должен уже сегодня лежать в доме Александра Петровича. Ах, вы не в курсе, девочка моя?! Я тоже до сих пор знать не знал Александра Петровича. А он, видите ли, совершенно не из тех людей, коим положено знать о нас. Итак, когда мои люди должны приехать за ковровым изделием? Записываю адрес. Вообще, это был развод. Но такую тактику Каро Абрамович применял в общении с незнакомыми торгашами, которые впоследствии отчего-то становились его закадычными друзьями, участниками фантастических застолий с известными людьми: актёрами, режиссёрами, спортсменами, чиновниками разных рангов. Каро Абрамовича знали все. Но я с ним ещё не был