— С чего ты взял, Аслан, что он не наш, нерусский? — спросил его пограничник.
— С чего ты взял, Аслан, что он не наш, нерусский? — спросил его пограничник. — Шапка у него не наша, из платка сделана, знаешь... Мне Азамат говорил, — ударил он в грудь своего брата Азамата, — что дети из Морской дружины заметили странного чужака в городе. Как бы не с того он берега? Пограничники с недоверием отнеслись к знакомым местным жителям, но всё же вызвали патрульный катер, который залил светом своего прожектора берег так, что пионерская дружина «Морская» проснулась. Мне стало не по себе. Похоже, для меня игра уже закончилась, так и не начавшись. Имея начальные навыки альпинизма, я кое-как вскарабкался на скалу и перебрался на другую сторону пляжа, где стояли наши палатки. Парни пили пиво и травили анекдоты. А потом увлеклись деталями свидания с красоткой-пионервожатой. Друг Володька, увидев кровь на лице и колене, заключил: «Понятно, не срослось». Платок во время моего восхождения, видать, остался на скале, а я и не заметил. Выпив бутылочку «Жигулёвского», я мгновенно заснул младенческим сном под шум прибоя. Утром пацаны ушли на рыбалку, а меня разбудить забыли. Проснулся я от шума военного вертолёта. «Вот это размах», — подумал я про игру, затеянную Катюшей. Посмотрел на часы и понял, что идти туда уже поздно. А главное — незачем. Арафатка потеряна, а без неё я даже для пионервожатой никакого интереса не представляю. В это время на соседний берег высадились с пограничного катера и вертолёта человек десять погранцов на подмогу группе захвата, которую подняли по тревоге после того, как глазастая пионерка Машенька из восьмого отряда увидела на утренней зарядке на скале окровавленную арафатку. — Екатерина Сергеевна, Катя, — заорала она что есть мочи. — Он здесь! Шпион! Смотрите! Катя запереживала: «Никому нельзя доверять. Забыл, наверное, Басмачара время начала игры». А когда прилетел вертолёт (Азамат быстренько позвонил на погранзаставу с целью подтвердить свою правоту относительно ночной погони за чужаком), испугалась не на шутку: «Чё я за дура такая! А вдруг этот Саша-Федя и вправду шпион?» Короче, ловили они меня всей пионерской дружиной в боевом содружестве с пограничной заставой, с пограничными собаками, с вертолётом, который шнырял туда-сюда над горами и морем. А я спокойненько в это время плавал и загорал на соседнем пляже. Кто, тем более без арафатки, опознает человека, которого никто никогда не видел? К вечеру всё улеглось, и я не вытерпел неизвестности, пошёл в лагерь. Катя, увидев меня, радостно запрыгала, как школьница. — Сашка, Сашенька, нашёлся! Какой же молодец! Нам всем такую бучу устроил! Даже пограничники поднялись по тревоге, как в кино! Это же надо так здорово придумать! Такой сценарище провернуть! Не то что моя тупая задумка. Она обняла меня и расцеловала. Даже пару раз в губы! Я загорелся от её неподдельной радости, но потерял дар речи, успев пригласить Катю в кино в её выходной. Это был не раз просмотренный, но не менее замечательный от этого фильм «Человек-амфибия». С позднего сеанса мы вышли одухотворённые, взявшись за руки. — Только представь, Саш: у грота Шаляпина в Новом Свете разыграть бы нам с ребятами такую сценку... Она говорила, говорила, говорила. А я подумал: «С этой изумительной девушкой, конечно, не соскучишься. Но какую роль я буду играть в её жизни?» А теперь о невероятном: в конце того же дня пограничникам всё-таки удалось поймать шпиона! Настоящего! Вечно подозрительный Аслан — брат Азамата был бомбилой и распознал в случайном пассажире, наверное, меня (?!), когда вёз того на вокзал в Симферополь. Восьмому отряду потом вручили Почётную грамоту Погранотряда «За бдительность по защите Государственной границы СССР и успехи в военно-патриотическом воспитании». Хотя непонятно: по итогам игры или за шпиона? Выписали грамоту и за мои «заслуги», но так как мою фамилию Катя забыла, в этой грамоте есть не заполненная строчка. Зато в музее дружины до сих пор хранится та самая знаменитая арафатка Басмачары Александр Богданчиков Фото автора Подпишитесь, будет интересно!