Где-то в «закромах родины», если точнее – в большом серванте, что стоял в родительской ...
Где-то в «закромах родины», если точнее – в большом серванте, что стоял в родительской комнате, папа нашел бутылку ликера «Айриш крим». Но вот беда: ликер стоял слишком долго и сильно загустел. Настолько сильно, что не выливался из бутылки. Папа испробовал все способы заставить ликер обрести текучесть, но все напрасно. Пока я кормила Сашу и разговаривала с мамой, папа носился вокруг с бутылкой, как курица с только что снесенным яйцом. Наконец Саша поела и отправилась делать уроки, мама прилегла отдохнуть в своей комнате, а я, помыв посуду, позвонила на работу. Папа из поля зрения куда-то исчез. И вот мой разговор с коллегой прерывает истошный, нечеловеческий крик мамы. Я бросаю трубку, влетаю в комнату родителей и вижу… В общем, выглядело это примерно так: мама лежит на диване, над ней стоит папа, а лица у мамы нет. На нем – что-то непонятное, желтое. Крови не видно. Господи, что же это? И тут мамин крик сменяется чем-то похожим на истерический булькающий смех… Оказывается, папа в конце концов сделал вывод, что достать ликер из бутылки не представляется возможным. Значит, бутылку нужно выбросить. Но такой ответственный шаг, по мнению папы, требовал маминой санкции. Поэтому он подошел к отдыхающей жене и со словами: «Вот видишь, ничего не льется!» – перевернул бутылку над ее головой. И – надо же было такому случиться – именно в этот момент ликер-то и вылился. Прямо на лицо мамы. Весь ликер, а было его не меньше половины бутылки! Следующие полчаса я помогала маме отмыться от липкого сладкого «Айриш крима». Мы в два голоса ругали папу и хохотали. Автор: Татьяна Попова