Это было не похоже на спецэффекты в кино. Не было ни вспышек, ни дыма. Просто сухая, пе...
Это было не похоже на спецэффекты в кино. Не было ни вспышек, ни дыма. Просто сухая, пергаментная кожа начала стремительно наливаться цветом, желтизна ушла, сменившись легким персиковым румянцем. Глубокие борозды на лбу и вокруг рта разгладились, словно их протерли влажной тряпкой. Огромная бородавка на носу втянулась внутрь, сам нос стал аккуратным, чуть вздернутым. Седые космы, торчащие из-под звериной шкуры, потемнели, сложились в мягкую волну и рассыпались по плечам каштановым водопадом. Лохмотья из мешковины с тихим шелестом переплелись, превращаясь в знакомый синий кашемир моего подарка на Восьмое марта. Через несколько минут передо мной, скрестив руки на груди, стояла моя жена. Или её точная копия. До последнего миллиметра родинки на шее, до того самого микроскопического шрама на подбородке, который она заработала в детстве, упав с велосипеда. На ней было тот самый серый спортивный костюм, в котором она провожала меня сегодня утром. И глаза. Ее огромные, чуть раскосые зеленые глаза, в которых я тонул последние пять лет. Она смотрела на меня с легким укором и знакомой, едва заметной полуулыбкой. Продолжение следует:)