Я посмотрел на кашу. Это была пшенка, густая, желтая, с вкраплениями янтарного масла и,...
Я посмотрел на кашу. Это была пшенка, густая, желтая, с вкраплениями янтарного масла и, кажется, кусочками сушеных грибов. Пахла она одуряюще вкусно — дымком, молоком и печью. Мой желудок свело спазмом. Я не ел со вчерашнего вечера, и организм, игнорируя первобытный ужас, требовал калорий. Я зачерпнул кашу. Она была горячей, обжигающей. Подул и отправил ложку в рот. Это была самая вкусная еда в моей жизни. Сладковатая, рассыпчатая, тающая на языке. Я проглотил ее, почти не жуя, и тут же потянулся за добавкой. Яга тем временем налила в массивную глиняную кружку темный, почти черный чай из пузатого самовара. Положила туда веточку смородины. Пододвинула ко мне плошку с густым, темным медом. — На-ка, подсласти. Липовый, майский. Я размешал мед, отхлебнул чай. Он был терпким, бодрящим, и по телу начало разливаться странное, тяжелое тепло. Паника, скручивавшая внутренности, начала отступать. Я опустил ложку. Мне всё казалось каким-то затянувшимся, нелепым сном. Сказкой, в которую я попал по ошибке, перепутав двери. Сейчас я проснусь в машине. — Спрашиваешь, сон ли? — вдруг сказала Яга. Я вздрогнул. Она не читала мысли, она просто смотрела на мое меняющееся лицо и понимающе кивала. Старуха подвинула ко мне плошку с медом и вытерла руки о передник. — Кушай, кушай. В горле небось пересохло с перепугу. Я механически отправил в рот еще ложку меда, не чувствуя вкуса. Старуха обошла стол, тяжело опираясь на длинную деревянную клюку, и встала надо мной. Тень от нее накрыла половину стола. — А ты, я погляжу, не из пугливых, — протянула она, разглядывая меня с новым интересом. — Другие, как сюда попадают, сразу в рев или в обморок. А ты кашу трескаешь, будто у тещи на блинах. Она прищурилась, наклонив голову набок. Миг, когда я почти поверил в уют, прошел. В ее голосе снова зазвучал металл. — Только вот что мне покоя не дает, милок. Ключ-то свой ты, поди, месяца три как в кармане нашел? В старой куртке? Я замер с ложкой на полпути ко рту. Откуда она знает? — Ну, нашел, — осторожно ответил я. — А чего ж так долго шел-то? — она уперла руки в бока. — Я уж думала, не доживу, старая. Каждый вечер пыль со стола стираю, зеркало протираю, жду. А тебя всё нет и нет. Три месяца по карманам бренчал, удачу свою на мелочь менял, а порог переступить духу не хватало? Нехорошо, касатик, бабушку старую томить. Я ж не железная. Продолжение следует:)