Она коснулась пальцем моего кармана, где лежал ключ.
Она коснулась пальцем моего кармана, где лежал ключ. — Этот слоник — старый, забытый протокол доступа. Он работает только в том случае, если его вставляет Никто. Тот, кого нет в базе данных. — Но я же теперь есть, — нахмурился я. — Вот именно! — она щелкнула меня по лбу. — В этом и фокус. Когда ты вставил его в рукоять, система — то есть Веретено — запросила авторизацию. Она ждала Хранительницу. А тут ты. Пустота с мастер-ключом. Марина обвила руками мою шею, прижимаясь лбом к моему лбу. — Произошел критический сбой логики, Стас. Веретено посмотрело на тебя и сказало: «Ошибка. Этого пользователя не существует». А ты в этот момент навалился на рукоять вместе со мной. Ты вложил в это движение всё свое упрямство. Всю свою любовь. Она сделала паузу, подбирая слова. — И система... зависла. В программировании это называется «исключение». Когда программа встречает действие, которое не прописано в ее коде, она либо вылетает, либо... либо принимает новое правило. — И какое правило принял станок? — прошептал я. — Что «Пустая нить», обладающая ключом и совершающая осознанное волевое действие... — она улыбнулась, — автоматически получает статус «Супруг Хранительницы. Модуль: Защита. Уровень доступа: Бессмертие». Она ткнула меня пальцем в грудь, туда, где под флисом теперь, наверное, горела моя собственная, настоящая нить. — Ты не просто помог мне починить машину, милый. Ты заставил саму Судьбу признать твое существование. Ты вписал себя в Кодекс не как человека. Ты вписал себя как необходимую деталь. Теперь, если Ткачиха попытается тебя стереть, у нее выскочит системная ошибка: «Невозможно удалить критический компонент. Отказ в доступе». Ты взломал мироздание, используя логин "Стас" и пароль "Я люблю свою жену". Я смотрел на нее, на это невероятное создание, которое только что объяснило мне основы хакерства на примере Вселенной, и чувствовал, как меня самого начинает разбирать смех. — То есть я теперь что-то вроде антивируса? — спросил я. — Ты теперь мой муж, — строго сказала она, но глаза ее смеялись. — А у моего мужа по определению есть допуск ко всем моим файлам. Включая подвал. Пошли отсюда, администратор. У нас акты горят. И я хочу борщ. Кажется, это теперь тоже прописано в твоем личном Кодексе. — У меня был хороший учитель, — я обнял её, вдыхая запах жасмина. Золотой свет в подвале стал мягким и теплым. Мы стояли в центре мира, обнявшись, и слушали, как ровно и спокойно бьется сердце Вселенной. — Пошли домой, — прошептала она мне в ухо. Я улыбнулся, и мы пошли к лестнице, ведущей наверх, к нашей обычной жизни, которая только что стала по-настоящему настоящей. Она подняла на меня взгляд, и в нем больше не было страха, только бесконечная любовь. Конец