Ключ (9)
Ключ (9) Начало Предыдущая часть Я сунул руку в карман куртки. Пальцы нащупали холодного слоника. Ключ обжег ладонь. Я достал его. Брелок больше не был просто фигуркой. Он налился золотом, вобрав в себя свет Веретена, и теперь выглядел как раритетная вещь. Слон поднял хобот, и в этом движении было столько упрямой силы, что я сам выпрямился. — Ты говорила, что я — пустое место в Книге Судеб, — сказал я, глядя на ключ. — Дыра. Но ведь любую дыру можно заделать. Или расширить. Марина замерла, глядя на ключ в моей руке. — Стас, что ты делаешь? — Ты не будешь крутить эту штуку одна, — я шагнул к ней, взял ее ледяную руку и сжал в своей. — Мы в одной лодке, Марин. Ты солгала Ткачихе ради меня. Значит, я тоже в деле. Я подошел к золотой рукояти Веретена. Она была в мой рост, очень тяжелая. — Ты хотела исполнить обещание? — я посмотрел на жену. — Давай исполним его вместе. — Как? — прошептала она. — Ты не Хранитель. Ты не удержишь рукоять, тебя просто разорвет на атомы. — Я не Хранитель, — согласился я. — Но я — носитель Ключа. Я поднял слоника. Он идеально лег в выемку на торце золотой рукояти, которая была не видна снизу. Словно замок и ключ, созданные друг для друга. — Ты хотела быть честной? — крикнул я, перекрывая нарастающий гул Веретена. — Хорошо! Вот наша честность! Мы — семья! А у семьи общие секреты! Я положил свою руку поверх её ладони, лежащей на рукояти. — Ткачиха хочет наказать тебя за ложь? — я навалился на рукоять вместе с ней. — Пусть! Но она не прописала в правилах, что человек может стать Хранителем добровольно! Мы надавили. Веретено издало звук, похожий на вздох облегчения. Черный узел в центре дрогнул, затрещал, и по нему пошли золотые трещины — цвет нашей с Мариной связи. С громким хлопком, похожим на пробку от шампанского, узел взорвался облаком безвредной золотой пыли. Гул механизма изменился. Он больше не был натужным скрипом. Теперь это было ровное, сытое, довольное урчание огромного зверя, которого наконец-то накормили. Я тяжело выдохнул, убирая руку со лба. Рука была на месте, цела. Марина смотрела на меня огромными, круглыми от шока глазами. — Ты... ты только что вписал себя в Кодекс, — прошептала она. — Ткачиха теперь видит тебя. Ты больше не пустое место. Ты — часть механизма. — Ну и отлично, — выдохнул я, чувствуя, как по венам разливается тепло. — Раз я часть механизма, значит, у меня есть права. Например, право на отпуск. И на жену. Я отпустил рукоять, и она медленно, сама собой, провернулась на пол-оборота и замерла, продолжая мерно гудеть. Марина смотрела на меня. Сначала в ее зеленых глазах отразился шок, потом неверие, а затем уголки ее губ дрогнули. Она запрокинула голову и рассмеялась. Громко, счастливо, сбрасывая с плеч столетия усталости. Смеялась она как моя жена — заливисто, чуть запрокидывая голову, и от этого звука в мрачном подвале стало вдруг невероятно тепло. — Ты невозможный, Стас, — выдохнула она, вытирая выступившие от смеха слезы, и бросилась мне на шею. — Ты только что взломал Кодекс Мироздания. Обманул Судьбу. Я обнял ее, вдыхая запах жасмина. Она чуть отстранилась, все еще улыбаясь, и посмотрела на меня с каким-то новым, исследовательским интересом, будто видела впервые. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — спросила она, все еще хихикая. — Ты же вписал себя в реестр. Теперь ты официально ценный товар с расширенной гарантией. — Объясни нормально, — попросил я, хотя сердце до сих пор колотилось где-то в горле. — Что значит «вписал»? Я просто вставил "ключ в замок". Марина взяла мою руку, ту самую, что давила на рукоять. Она перевернула мою ладонь и ткнула пальцем в линию жизни, а затем показала на мою грудь. — Смотри, — сказала она уже серьезнее, хотя в глазах плясали чертики. — Ты же помнишь? Ты был «пустой нитью». Дыркой в гобелене. Ткачиха смотрит на мир через Веретено. Для нее люди — это сигналы. Красные, синие, черные. А ты был статическим шумом. Пустым местом. У тебя не было частоты.