Владимир Воропаев:
Владимир Воропаев: Владимир Николаевич Ильин, автор Русской эмиграции, был не просто разносторонним ученым – философом, лингвистом, богословом, историком, – но и одним из ярких представителей русской интеллигентской культуры «Серебряного века». Блестящий стилист, человек острого ума и богатого воображения, писатель, мыслящий самостоятельно и часто парадоксально, он, как и многие другие декаденты, занимался богоискательством, – что не могло не отразиться на всех его писаниях. Среди многочисленных его эссе (он всегда писал без помощи источников и по памяти) есть этюд «Достоевский и Гоголь» (Вестник Русского студенческого христианского движения. Париж, 1931. № 3). Ильин начинает как бы с поисков определения, что такое Россия: «загадка», «сфинкс»; Россия – «все, что угодно, но только не ничтожество»; «не только космос, но и хаос» (Ильин В.Н. Эссе о русской культуре. СПб., 1997. С. 60). Содержание складывается несколько прихотливо. «Свет России отразился на Пушкине, – пишет Ильин, – ее тьма сосредоточилась в Гоголе». Достоевский – «воспринял страшное наследие Гоголя», но «переплавил и свет Пушкина и тьму Гоголя в добела раскаленном, страстном огне своих трагических откровений» (с. 62). Гоголь, по Ильину не преодолел страдания. Достоевский – преодолел. «Страдания – обратная сторона греха… Мировая драма грехопадения, греха, порчи, связанности, одержимости грехом – вот главная тема Гоголя и Достоевского. Зло, понимаемое как грех, – есть христианская философия греха. Поэтому можно сказать, что Гоголь и Достоевский – мученики и оброчники христианской мудрости» (с. 62 – 63). И далее: «Достоевский, несомненно, одной, очень важной стороной своего существа вышел из Гоголя. И основная тема у них одна: падший и страждущий человек, ставший спиной к Богу или к раю. Только у Гоголя – ужас утраченной свободы, ужас магической завороженности грехом и разложением, что видно в "Вечерах", в "Миргороде", в "Мертвых душах". У Гоголя все статично, все застыло и окаменело… У Достоевского наблюдается другой подход к теме греха… Достоевский преодолевает искушение распада и пессимизма через философию трагедии свободы и трагическую философию свободы» (с. 63). Затем Ильин размышляет о «катастрофичности» (у каждого по-своему) жизни Гоголя и Достоевского. «Кресты» их безмерно тяжки. «Однако Гоголь пал сломленный и раздавленный. Достоевский победил» (с. 64). Оба тяготели к церковной религиозности. Но Гоголь при жизни как бы «горел в черном, ледяном пламени геенны», «сам себя хоронил». Помогал ему в этом – отец Матфей. «Нет "Вия" страшнее духовника Гоголя, о. Матвея Ржевского, с его характерным презрением к богословию, философии и искусству» (с. 65, 66). В заключение рассуждений о Гоголе Ильин пишет: «Был, конечно, и свет, как в жизни, так и в творчестве Гоголя – об этом свидетельствуют многие места "Размышлений о Божественной литургии", "Переписки", "Арабесок" и др. Но этот свет далеко не играл по силе и значительности роли антитезиса тьмы» (с. 66–67). Подробнее: https://ruskline.ru/news_rl/2026/10/24/tema_greha_u_gogolya Подписаться на канал: https://max.ru/channel_ruskline