Мария Коваленко:
Мария Коваленко: Точно и тонко тобой описано и представлено как со стороны социальных, так и со стороны психологических аспектов. Мы говорили о патриархате и здесь возникает вопрос: что же со стариком происходит? Что за жертва абьюзера перед нами? При патриархате представить себе, что баба мужика взашей затолкала, "по щеке ударила мужа" сложно... Но, тем не менее, мы это наблюдаем. Напомним, что при патриархате главенство в семье было у мужа, а женщина становилась ему подвластной. Она была ограничена в своих правах и возможностях. В то время явное неравенство в отношениях между мужчиной и женщиной закабаляло её. И возможности выйти из этих отношений не представлялось возможным. Кроме того, вопросы, которые решали супруги были четко разделены. Например, у женщины не было как физической так и правовой возможности решать вопросы о прохудившемся корыте/починке или постройке новой избы (то есть, она не могла ни к кому обратиться сделать эту работу – это решал только мужчина). А она могла только принимать его решения. Что мы видим в сказке? Старик нигде и ни в чем не проявляет позиции хозяина, у которого все "в руках горит". Он ничего не решал: жили в землянке, обогреться было нечем, корыто исхудало и не сделано ничего на замену, не подвергалось починке, чтобы не стыдно было перед людьми, возвращался домой без улова, а поймав золотую рыбку – отпустил ее с Богом... понимая, что ужина он домой не принесет. По сути, перед нами пассивная агрессия: эмоциональное оставление партнера выживать в одиночку. И, вполне можно полагать, что старуха на это реагирует ответной злостью. И с каждым разом напряжение нарастает. Если мы попробуем отнестись к ее злости, мы обнаружим, что ей страшно: - жить в условиях, где невозможно вести полноценно быт. Даже целой посудины нет. Корыто в то время предназначалось для всего: воды налить, белье прополоскать, пищу приготовить, тесто замесить. Одно прохудившееся корыто на весь дом — это маркер полной бытовой катастрофы. - Стыдно от людей – это тоже серьезное основание для злости старухи. (И сейчас внешняя оценка людей влияет на нас значительно). Страшно быть какой-то не такой. - Страшно остаться голодной (нарушение базовой потребности). Похоже, когда старик приходил без улова старуха как-то решала вопрос с едой, однако, это тоже серьезное напряжение. Когда муж сходил на работу, а принес оттуда с "гулькин нос" злит, правда. И вот так, постепенно, изо дня в день у женщины копятся разные чувства и нарастает напряжение с которым трудно справляться. Еще одна особенность, которую стоит отметить. Живет пара бобылями, не включена в общину. Из нее могли изгнать за лентяйство и нарушение правил. Вместе с крестьянином изгонялась и жена (тоже причина для злости и страха: не принимает община, нет возможности быть признанным). У старика в принципе нет желания включаться в общественно-полезный труд. Образ жизни: "И т-а-а-ак сойдет!" его полностью устраивает. В те времена принадлежность к общине возлагала на мужское население большую ответственность. Начиная от физического труда: пахота, сбор урожая, сенокосы, строительство, продолжая помощью и защитой членов общины и заканчивая обязательными (установленными) платежами податей. То есть, будучи в общине все их трудности решались бы сообща. Но в общине нужно создавать блага, а не только потреблять их. А что старик? Замечаете, он ни разу не берет на себя ответственность. - Может выдолбить новое корытно, но старик этого не делает. - Землянка прохудившаяся не латается, жилищные условия не меняются. - Невод закидывается, но он приходит пустой, а с единственная рыба выпускается в море. (Хотя само море символично – это безграничные возможности и блага, но старик ими не пользуется) Идет просить рыбку, он перекладывает всю ответственность на старуху: она разбранилась и требует... По всему повествованию старик жалуется рыбке, что старуха не дает ему покоя.