19 октября - день лицеиста
19 октября - день лицеиста 19 октября 1811 г. в Царском Селе распахнул свои двери Императорский лицей. За этим амбициозным проектом стоял реформатор Михаил Сперанский. Он мечтал о чиновниках, которые будут служить России из честолюбия, а не ради взяток. Эту мысль юным дворянам, собранным со всей империи, в день открытия внушил профессор нравственных наук Александр Куницын. Само название «лицей» отсылало к античной роще Ликей, где учил Аристотель. Император Александр I, курировавший эксперимент, был настолько уверен в его успехе, что приравнял лицейский аттестат к университетскому диплому. Попасть сюда было непросто. Будущие лицеисты проходили строгий медосмотр и сдавали экзамены. Так в октябре 1811 года собралась компания, которой суждено было изменить Россию: Пушкин, будущий канцлер Горчаков, декабристы Пущин и Кюхельбекер, полярник Матюшкин. На память выпускникам 1817 г подарили чугунные кольца в виде соединенных рук — символ нерушимого братства. Их отлили из колокола, шесть лет сзывавшего юношей на занятия. Лицей был закрытым пансионом. Ученики почти не покидали его стен даже на каникулах — родители сами приезжали к ним в гости. Директор Василий Малиновский создал здесь уникальную атмосферу: к мальчикам 10–12 лет обращались на «Вы», телесные наказания были строжайше запрещены, а в спорах не было запретных тем. Жилище каждого лицеиста Пушкин метко окрестил «кельей». Это была крошечная комната с железной кроватью, комодом и умывальником. Стены не доходили до потолка — чтобы в свободные часы можно было, перегнувшись через перегородку, до рассвета спорить о литературе, политике и судьбе России. Распорядок был спартанским: подъем в шесть утра, занятия до пяти вечера. Гуманитарный блок превалировал: словесность, история, изящные искусства, фехтование. Старшеклассники погружались в логику, правоведение и этику. Оценки ставились наоборот: «1» означала блестящий ответ, а «4» — посредственность. Система быта была жесткой и справедливой: лучшие оценки давали право сидеть за столом рядом с профессорами и в первых рядах в классе. Отстающие теснились на галерке. Несмотря на идиллию, реальная жизнь то и дело врывалась в лицейские стены. В 1814 году Царское Село охватил ужас: там орудовал жестокий убийца, перерезавший жертвам горло. Два года полиция не могла найти след. Развязка оказалась чудовищной: душегубом оказался 20-летний Константин Сазонов — «дядька», слуга лицеистов. Тот самый человек, который убирал их комнаты, чистил сапоги и стирал белье. На его счету было не менее пятнадцати убийств. Лицеисты, впрочем, встретили новость с фирменной иронией. Пушкин тут же сочинил эпиграмму, где благодарил судьбу за то, что Сазонов был лишь его слугой, а не палачом. «Заутра с свечкой грошевою Явлюсь пред образом святым: Мой друг! остался я живым. Но был уж смерти под косою: Сазонов был моим слугою, А Пешель – лекарем моим». Досталось от острого на язык поэта и личному врачу Францу Пешелю, хотя статистика была на его стороне: за годы учебы никто из воспитанников серьезно не болел. Сам Пушкин попадал в лазарет десяток раз — то ли от простуды, то ли от нежелания «грызть гранит науки». Впрочем, болеть там было одно удовольствие: в палате было теплее, чем в «кельях», кормили лучше, а Пущин вспоминал, что больным порой наливали красного вина или английского портера. Лицеисты издавали собственный рукописный журнал — «Лицейский мудрец». Иллюстрации рисовал Алексей Илличевский, тексты от руки каллиграфически выводил Константин Данзас, а первым печататься в серьезном «Вестнике Европы» в 1814 году начал Антон Дельвиг. Каждый год 19 октября первые выпускники лицея собирались вместе, вспоминая былые годы. Обращение Пушкина «Друзья мои, прекрасен наш союз!» в полной мере отражало суть крепких дружеских отношений, зародившихся между ними в годы учебы. Эту дружбу многие смогли пронести через всю жизнь.