Старейший индийский исследовательский реактор «Апсара» назван в честь индийских небесны...
Старейший индийский исследовательский реактор «Апсара» назван в честь индийских небесных дев-соблазнительниц, и дал ему это имя сам Джавахарлал Неру. Премьер-министр Индии, занимавший этот пост с 1947 по 1964 год, сравнил голубое свечение (эффект Вавилова-Черенкова), которое можно было наблюдать в бассейне реактора, с красотой апсар, повинующихся богу Индре. В названиях некоторых советских реакторов «спрятаны» имена их создателей. Это попытки увековечить великие имена хотя бы для посвященных, ведь и сам атомный проект в СССР, и его ключевые специалисты существовали в условиях строгой секретности. В частности, название исследовательского реактора «ПИК», который начали строить в Петербургском институте ядерной физики им. Б. П. Константинова еще в 1970‑х годах, расшифровывают не только как «пучковый исследовательский комплекс», «пучковый исследовательский корпусной», но и как «Петров и Коноплев» — по фамилиям разработчиков проекта физиков Юрия Викторовича Петрова и Кира Александровича Коноплева. Название исследовательского реактора СМ‑3, который находится в НИИАРе, традиционно расшифровывают как «самый мощный». Но есть и другой вариант. Концепцию устройства разработал физик-ядерщик Савелий Моисеевич Фейнберг. Ветераны отрасли рассказывают, что название для установки предложил сам Курчатов, и передают диалог научного руководителя советского атомного проекта и автора концепции: — Игорь Васильевич, ну зачем же вы взяли мои инициалы? — Савелий Моисеевич, это не ваши инициалы. СМ значит: «самый мощный». По воспоминаниям коллег, Игорь Васильевич любил пошутить. Так что вполне возможно, что название для реактора он специально выбрал так, чтобы можно было и инициалы распознать, и другой вариант расшифровки подобрать. Кстати, название еще одной реакторной установки, ДОУД‑3, по воспоминаниям коллег, Курчатов шутливо расшифровывал как «до удара третьего» — к тому времени он пережил уже два инсульта и хотел успеть закончить этот реактор, но, к сожалению, не дожил несколько месяцев до его физического пуска. Традиция называть реакторы акронимами есть не только в России. К примеру, канадский SLOWPOKE — в буквальном переводе «тугодум», а в сленговом варианте «недоумок» — тепловой, то есть реактор на медленных нейтронах, и название образно на это указывает. Интересно, что, составляя аббревиатуру, создатели SLOWPOKE намеренно допустили в одном из слов многословного словосочетания, от которого и было образовано это имя-название, ошибку: Safe LOW-Power Kritical Experiment (прилагательное сritical пишется через «с»). Интересна история американского ядерного реактора PM‑3A, в 1962—1972 годах работавшего в Антарктиде на станции Мак-Мердо. Это единственный реактор, получивший в качестве имени жаргонизм. Его довольно быстро стали называть Nukey poo, что переводится как «ядерный засранец». Такую нелестную характеристику реактор «заслужил» частыми утечками. Договор об Антарктиде от 1959 года запрещал проводить на этом континенте ядерные взрывы как в военных, так и в мирных целях, но запрета на использование мирных атомных технологий не было, благодаря чему РМ‑3А и появился на американской антарктической станции. Но его «плохое поведение» послужило причиной окончательного объявления Антарктиды безъядерной зоной, да и проблема хранения отработавшего ядерного топлива, как и возможных радиоактивных отходов, не была решена. Поэтому до Антарктиды не добралась советская ядерная установка «Арбус» — «Арктическая блочная установка». Она, кстати, получила прозвище «Арбуз», более 15 лет проработала в НИИАРе и в итоге стала первой советской атомной станцией теплоснабжения. Называя создаваемые ими реакторы и другие механизмы личными именами, атомщики подчеркивают их уникальность, помогают соблюдению секретности, а также поддерживают у себя ощущение причастности к узкому профессиональному сообществу.