#Вашатема
#Вашатема Имена собственные в атомной промышленности. Об «Аннушке», пожалуй, слышали не только атомщики — первый промышленный уран-графитовый реактор дал стране необходимый ей плутоний и тем самым обеспечил ядерный паритет в сложное послевоенное время. Но это не единственное личное имя, присвоенное реактору. «Руслан» и «Людмила», «ПИК» и «МИР», французский «Феникс» и индийский «Апсара» — о происхождении этих и других имен, а также о закономерностях номинации уникальных механизмов в атомной отрасли рассказывает кандидат филологических наук, координатор специальных проектов сети Информационных центров по атомной энергии, автор-составитель толкового словаря «Пойми атомщика: лексика атомной отрасли» Наталия Фельдман. Анализ собственных имен показал, что личные имена атомных механизмов и космических аппаратов укладываются в единую классификацию, потому что у них много общего. Во-первых, уникальность и сложность создаваемых конструкций: и реакторы, и космические аппараты создавались либо в единственном числе, либо небольшими сериями — максимум 20 механизмов. Во-вторых, секретность: и атомная, и космическая промышленность по понятным причинам засекречивают технологии даже сейчас. В-третьих, глобальность и инновационность задач, для решения которых были построены эти сложные устройства. Сочетание секретности и уникальности привело к тому, что у большинства разрабатываемых механизмов появились имена собственные. Их главное отличие от остальных категорий — имена не связаны непосредственно с понятием, с характеристиками объектов, которым они присвоены. А это значит, что секретность при использовании личного имени для названия реактора или спутника будет соблюдена. Не менее важная функция имен собственных — индивидуализация, выделение объекта из однотипного ряда, подчеркивание его уникальности. Соответственно, посвященным всегда понятно, о каком объекте идет речь, что снижает риск коммуникативных сбоев. Основное значение имени собственного как раз и заключается в связи с обозначаемым им субъектом или объектом. Соответственно, для носителей профессионального знания имя будет «говорящим», а для людей, не имеющих отношения к отрасли, его смысл останется непонятным. Так, например, сотрудники ПО «Маяк», отвечая по телефону на вопрос Курчатова, как чувствует себя «Аннушка», понимали, что речь идет о реакторе, а телефонисты на станции или шпионы вполне могли подумать, что Игорь Васильевич интересуется дамой, к которой весьма нежно относится. Та же история — с ядерными энергетическими установками «Ромашка» и «Топаз»: использование названий полевого цветка и полудрагоценного камня в качестве личных имен помогает скрыть назначение установок от непосвященных. Кстати, в лингвистике собственные имена сложных уникальных механизмов и других предметов, созданных человеком, называются хрематонимами. И в этом плане «Аннушка» относится к той же группе имен собственных, что и «Эскалибур» — имя легендарного меча. Без Александра Сергеевича Пушкина и других классиков атомная отрасль обойтись не смогла. Так, на ПО «Маяк» после «Аннушки» появился реактор «Руслан»; и его название — акроним, аббревиатура и одновременно значимое слово. Аббревиатура образована из начальных букв словосочетания «реакторная установка с лантаном» (вариант: «реакторная установка с литиево-алюминиевым наполнением»). Но «где Руслан, там и Людмила», как говорят литературоведы, и следующий реактор, первоначально получивший название ЛФ‑2, довольно быстро приобрел соответствующее женское имя. Французские исследовательские реакторы часто называли в честь литературных и мифологических персонажей: «Тритон», «Минерва», «Озирис», «Пегас», «Феникс». Кстати, «Феникс» — реактор на быстрых нейтронах — в какой-то степени повторил судьбу своего мифологического прототипа. Но если птица Феникс, сгорая, затем возрождается из пепла, то одноименному реактору повезло меньше. После нескольких случаев внезапного резкого снижения реактивности, причину которых выяснить не удалось, «Феникс» был остановлен.