Вокруг нет тьмы. Всё залито — белым, жёлтым, выжженным. Но она...
Вокруг нет тьмы. Всё залито — белым, жёлтым, выжженным. Но она... Она — самое тёмное пятно во всём кадре. Луч пробивается сквозь неё. Не мимо. Не по краю. Сквозь. Плечи, грудь, талия — как витраж без рисунка. Только контур. Только угольная тень, внутри которой пульсирует что-то живое. Волосы рвутся в стороны — чёрные нити на ослепительном фоне. Ветер? Нет. Это свет давит. Слишком ярко. Слишком честно. А она — единственная ложь в этом мире. Единственная тайна. Луч проходит навылет. И на её лице, в полураскрытых губах — ни боли, ни страха. Страсть. Та самая, когда уже не спрятаться. Когда тебя подсветили изнутри, а ты всё равно остаёшься тьмой. Дыхание частое. Камера ловит его как рябь воздуха. Порывы энергии — это просто свет пытается её переиграть. Но она гнётся, но не ломается. Щелчок. Слепящая вспышка мира — и в центре чёрная дыра с губами, с разметавшимися волосами, с жизнью, которая бьётся в самой гуще этого света. Она — страсть, которую не высветлить.