Двадцать лет назад я ездил вахтовиком в якутский край.
Двадцать лет назад я ездил вахтовиком в якутский край. Жил в общаге на втором этаже, а первый этаж занимал временный приют для детей оленеводов. Детки, которые не могли кочевать с родителями, весь сезон жили здесь. Возраст разный: старшие учились, младшенькие просто были под присмотром нянечки. После работы мы всей бригадой готовили ужин, травили байки, коротали время за телевизором. Как-то раз в нашу комнату кто-то тихонечко постучал. Я открыл дверь. На пороге стоял мальчонка, годика три, не больше. Крепенький, волосы как смоль, ёжиком на голове торчат, ускоглазенький. Водит носом, принюхивается, а у нас на ужин гречка с тушёнкой. Спрашиваю: — Ты есть хочешь? Кивает головой и сразу к столу. Опустошил тарелку молниеносно, забрался ко мне на колени и уснул. Что делать? Отнёс, отдал нянечке. У нас с женой детей нет. Бог не дал, да мы уж и свыклись с мыслью, что старость вдвоём коротать будем. А тут, пока нёс мальчонку, что-то тоскливо стало. Вроде и дом большой, и хозяйство своё есть, а детского смеха в доме не слышно. Каждый вечер на ужин приходил якутёнок. Говорить не умел, то оленя покажет, то медведя изобразит, смешил нас и сам смеялся заливисто. Последний вахтовый день. Вещи собраны, ждём — нам пора уезжать. В дверь тихонечко постучали, и вошёл наш новый дружочек. Тычет в меня пальчиком и приглашает ручонкой за ним пойти. Пришли на чердак. Он достал из угла завёрнутую в тряпицу странную штуку и заиграл. Странные звуки заполнили чердак. Слышался и шум деревьев, и крик птиц, и вой вьюги. Что-то природное, мистическое и в то же время жалобное было в этих звуках. Мальчонка играл на варгане. Прощался. Следующую вахту еле дождался. Набрал сладостей, игрушек. Приехал и сразу в приют, а мальчонки моего нет. Три года ему исполнилось, перевели в детский дом. Сиротой оказался — родители в тундре пропали. И так мне грустно стало. Привык я к нему. Поехал в детский дом. Захожу, а он ко мне навстречу несётся, ручки растопырил, что-то на своём якутском языке лопочет. Тут-то я и принял решение: — Мой ребёнок! Заберу, отогрею, полюблю... Не доработал смену, отпросился и к жене. Рассказал ей историю якутского мальчишки. Уговаривать не пришлось. Собралась и вместе со мной знакомиться поехала. Долго не буду рассказывать, как нам это удалось. Обратно возвращались уже с сынишкой. Имя его Толлуман — «бесстрашный» по-якутски. А мы с женой его Толей стали называть. Толюшка — сыночек, радость наша! 👇👇