гроша, так как у меня у самого карманы пусты, так что если не хотите его себе взять, мо...
гроша, так как у меня у самого карманы пусты, так что если не хотите его себе взять, можете выпустить ему кишки или вздёрнуть у себя над камином". Автором второго письма была якобы мать неизвестного юноши. Оно содержало следующее: "Ребёнок крещён, его зовут Каспаром, вам же надо будет ему придумать фамилию. Ребёнок вам отдаётся на воспитание. Его отец был кавалерист. Когда ему будет семнадцать, отправьте его в Нюрнберг, в Шестой полк лёгкой кавалерии, где служил его отец. Я же вас прошу его оставить у себя до семнадцати лет. Родился он тридцатого апреля в году 1812. Я простая бедная девчонка, мне кормить ребёнка нечем, а его отец умер". Почерк в обоих письмах при этом был одинаковым. До выяснения личности и обстоятельств его появления в городе Каспар был определён в тюрьму для бродяг, откуда его впоследствии забрал к себе под опеку философ Георг Фридрих Даумер, который, услышав о таинственном незнакомце, пропитался к нему жалостью и добился от властей разрешения забрать его к себе домой. Примерно в это же время судьбой Каспара заинтересовался и бургомистр Нюрнберга Якоб Фридрих Биндер, который потребовал, чтобы ему предоставили оба письма, найденные при Каспаре, и после тщательного исследования объявил письмо "матери" мальчика фальшивкой. Для документа, написанного якобы 17 лет назад, бумага и чернила имели слишком свежий вид. Кроме того, почерк в обоих случаях был, по его мнению, одним и тем же, чернила использовались одинаковые. Также Биндер решил провести психиатрическое обследование юноши, для чего пригласил к нему главного городского врача Нюрнберга Карла Вильгельма Проя. Обследование показало, что "Каспар не является ни сумасшедшим, ни тупоумным, но он явно был насильственно лишён всякого человеческого и общественного воспитания". Также Прой провёл физическое обследование Каспара и пришёл к выводу, что желудок юноши не был приспособлен к иной пище и питью, чем вода и чёрный хлеб, а запах любой другой пищи вызывал у него отвращение. Попытка подмешать к воде пару капель вина или кофе кончалась тем, что у Каспара начиналась рвота, на теле выступал обильный пот, и ещё какое-то время он мучился головной болью. Попытка однажды поднести ему спирт под видом воды кончилась тем, что от одного запаха найдёныш потерял сознание. Молоко вызывало у него тяжёлое расстройство пищеварения. Однажды к хлебу добавили крохотный кусочек мяса, но Каспар немедленно определил его по запаху и есть отказался. Когда же его вынудили это сделать, он тяжело заболел. Также у юноши вызывали шок внешние раздражители: резкий звук мог привести к конвульсиям, а яркий свет слепил и заставлял моргать. Психическое развитие у Каспара было словно у новорождённого. Всех людей без различия пола и возраста найдёныш именовал "мальчик", а все животные и птицы были для него "лошадками". Когда Каспар впервые увидел огонёк свечи, он попытался схватить его пальцами, но обжёгся и заплакал. При виде первого снега он выскочил во двор и с детской непосредственностью принялся хватать снежинки, но вскоре вернулся с красными замёрзшими руками, крича, что "белое кусается". Когда юноше подарили деревянную лошадку, он попытался её накормить хлебом, а когда однажды она упала и прищемила ему палец, Каспар разразился криком, что "лошадка кусается". В целом, речь Каспара была набором отдельных, мало связанных между собой слов. Одно и то же слово в его понимании могло обозначать целый круг понятий. Например, любой большой или объёмный предмет именовался в его речи "горой" - имея в виду объёмный живот некоего визитёра, Каспар назвал его "человеком с большой горой". В скором времени слухи о таинственном 17-летнем юноше с разумом младенца распространились по всей Европе. Многие газеты перепечатывали репортажи друг у друга, в которых гадали, кем может быть подросток на самом деле. Вследствие этого к Каспару началось настоящее паломничество - люди шли к нему буквально толпами, чтобы увидеть новое чудо. Бургомистр Биндер, взявшийся опекать Хаузера, не препятствовал посещениям