Глава 8. Три женщины
Глава 8. Три женщины Марина не помнила, как доехала домой. В голове - голос Артёма. «Я был последним, кто её видел.» Последним. Как и мама - кто-то ведь был последним, кто видел Наталью Соколову. Дома она не разделась. Скинула ботинки, прошла на кухню, открыла ноутбук. Руки дрожали - адреналин из подвала не отпускал. Женский голос за стеной - тихий, далёкий. «Помогите.» Марина сжала зубы и набрала: «пропавшие без вести Екатеринбург Карла Либкнехта». Ничего. Статья из «Областной газеты» - про снос квартала, про переселение, про жалобы жильцов. Ни слова о пропавших. Она изменила запрос: «пропавшие без вести Екатеринбург 2009 2015». Сотни результатов. Она отсеивала: мужчины, дети, пенсионеры. Женщины. От тридцати до сорока. Исчезнувшие без тел, без улик, без закрытых дел. Первая - Ирина Лосева, тридцать четыре года. Пропала в октябре две тысячи девятого. Жила на Карла Либкнехта, дом восемь. Заявление подал муж - через неделю. Полиция отработала версию: ушла к другому. Дело приостановили. Вторая - Светлана Дроганова, двадцать девять лет. Пропала в апреле две тысячи пятнадцатого. Жила на Карла Либкнехта, дом десять. Последний раз видели выходящей из подъезда вечером. Камер не было. Дело приостановлено. Дом восемь. Дом десять. Дом двенадцать - Юлия Тимохина. Один квартал. Одна улица. Три женщины за шестнадцать лет. Совпадение? Возможно. Но Марина не верила в совпадения. Не после мамы. Она открыла базу данных МВД - публичную, скупую. Набрала: «Соколова Наталья Сергеевна, пропала без вести, Екатеринбург». Поиск думал три секунды. Выдал одно дело. Наталья Сергеевна Соколова, тридцать шесть лет, журналист-фрилансер. Дата открытия: двенадцатое октября две тысячи шестнадцатого. Последний раз виделась с дочерью двенадцатого октября. На следующий день на работу не вышла. Телефон недоступен. Вещи на месте. Следов борьбы нет. Версия: добровольное исчезновение. Марина читала - и не чувствовала ничего. Вещи на месте. Чашка на столе. Куртка на вешалке. Тот же почерк. Тот же сценарий. Но это - мама. Это - другое. Она перечитала адрес. Улица Карла Либкнехта, дом двенадцать, квартира девять. Дом двенадцать. Марина откинулась назад. Кухня - маленькая, привычная, безопасная - вдруг стала чужой. Мама жила в том самом доме. В том, где Марина нашла дневник Юлии. В том, где Артём показывал подвал. Где за заложенной стеной кричал голос. Ей было восемнадцать, когда мама исчезла. Мама снимала квартиру - «для работы, нужно побыть одной». Марина не знала адреса. Не спрашивала. Злилась - мама ушла, оставила их с отцом. Злилась и не спрашивала. Теперь - поздно. Марина открыла дневник Юлии. Страница с зачёркнутым «Наталья». Юлия писала про женщину-журналистку, которая приходила в школу, расспрашивала про подвалы. «Она исчезла через неделю.» Кулон серебряный с бирюзой. Мамин. Папа подарил на десятую годовщину. Кулон пропал вместе с ней. Три женщины. Один дом. Один подвал. Одна стена. Марина набрала Леру. Гудки - длинные, пустые. Ещё раз. Недоступен. Третий - голосовая почта. Лера не отвечала. Марина смотрела на экран, на дело матери, на адрес - и понимала: всё это время она искала маму не там. А мама была здесь. Буквально - под ногами. 👉 Сетка моих каналов в Max