Сергей судорожно сглотнул, услышав озвученную сумму. Восемьсот тысяч рублей. Это было б...
Сергей судорожно сглотнул, услышав озвученную сумму. Восемьсот тысяч рублей. Это было больше, чем они планировали отложить на обучение обоих детей за весь следующий год. Он посмотрел на лист со сметой, испещренный непонятными строительными терминами и длинными рядами цифр. Еще пятнадцать минут назад он пытался защищать мать, называя ее запросы скромной необходимостью, но этот принесенный ею итальянский прайс-лист на фоне распечаток Анны выглядел как злая, карикатурная насмешка над здравым смыслом. Анна, напротив, даже не шелохнулась. Ее лицо оставалось непроницаемой маской. Она не стала перебивать свекровь, не стала возмущаться наглостью требований или указывать на дверь. Она просто позволила Лидии Михайловне собственноручно забить последний, самый крупный гвоздь в гроб их прежней финансовой модели. Свекровь только что блестяще, сама того не ведая, подтвердила каждое слово из недавней лекции невестки. Лидия Михайловна пододвинула лист с итоговой сметой ближе к сыну. Она сидела с идеально прямой спиной, абсолютно уверенная в том, что ее масштабный финансовый запрос будет удовлетворен немедленно и без малейших обсуждений. В ее прочно устоявшейся картине мира кошелек сына являлся ее личным, безлимитным золотым запасом, который мог быть открыт по первому ее требованию. — Лидия Михайловна, вынуждена вас прервать и сэкономить драгоценное время вашей строительной бригаде, — произнесла Анна ровным, лишенным каких-либо эмоций тоном. Она смотрела прямо на свекровь, не меняя расслабленной позы. — Восьмисот тысяч рублей на венецианскую штукатурку и итальянский керамогранит не будет. Ни сегодня, ни в понедельник, ни через год. Проект можете смело отменять. — Сережа, что за неуместные шутки с утра пораньше? — свекровь брезгливо скривила губы, с раздражением поправляя рукав дорогого кашемирового кардигана. Она демонстративно проигнорировала невестку, обратив весь свой властный потенциал исключительно на сына. — Я жду перевод. Бригадир не будет держать для меня окно в плотном графике бесконечно. Успокой свою жену, открой банковское приложение и оформи транзакцию. Мне нужны гарантии того, что демонтаж начнется в срок. Сергей продолжал стоять у выключенной кофеварки. Его взгляд метался между разложенной на столе сметой с астрономическими суммами за строительные материалы и темным экраном планшета, хранившим историю многомесячного финансового донорства. Долгие годы он действовал по заложенному алгоритму: мать просит — он безоговорочно оплачивает, стараясь не задумываться о последствиях. Но сегодняшний аудит, проведенный Анной, вытащил на поверхность слишком неприглядную правду. Контраст между спа-курортами Лидии Михайловны и отсутствием денег на репетиторов для собственных детей оказался слишком резким, чтобы его можно было в очередной раз проигнорировать. — Аня не шутит, мама, — сухо и на удивление твердо ответил Сергей. Он оперся обеими руками о спинку свободного стула, словно выстраивая между собой и матерью физический барьер. — Я не переведу тебе эти деньги. Восемьсот тысяч — это колоссальная сумма, которая сейчас необходима моим детям на образование. Мы и так весь прошлый год спонсировали твои поездки в санатории, обновляли тебе гардероб и оплачивали косметологию, пока Максим и Алиса получали отказы в дополнительных курсах. Финансирование твоих капризов окончено. Тебе придется жить с тем интерьером прихожей, который у тебя есть. Лидия Михайловна замерла. Процесс осознания сказанного занял у нее несколько долгих секунд. Иллюзия благополучной, ухоженной дамы, привыкшей получать желаемое по щелчку пальцев, начала стремительно рассыпаться прямо на глазах. Холеное лицо с идеальным салонным макияжем потеряло аристократическую надменность, черты лица заострились, исказившись от подступающей, неконтролируемой злобы. Дорогая пудровая ткань кардигана вдруг показалась абсолютно чужеродной на ее внезапно ссутулившихся, напряженных плечах. Она поняла, что доступ к ее личному, безлимитному золотому запасу только что был перекрыт.