Эмили теперь спит на отдельной кровати, и это кардинально изменило наши усыпительные пр...
Эмили теперь спит на отдельной кровати, и это кардинально изменило наши усыпительные процессы. Раньше схема была рабочая: легли вместе на большую кровать, обнялись, я начала рассказывать сказку и где-то на третьем предложении уснула быстрее ребенка. Идеально. Теперь лафа закончилась. Мне приходится сидеть на полу у детской кровати, согнувшись буквой Зю, и ждать, пока маленький диктатор наконец отключится. И вот сижу, бдю, рассказываю сказки. Через какое-то время перестаю чувствовать свою спину и вдруг слышу победное сопение. Миссия выполнена, объект обезврежен. Начинаю медленно, по миллиметру сползать на пол. Внутри уже играет победная музыка. Переворачиваюсь на четвереньки и решаю ретироваться в стиле «женщина-кошка». Я — сама грация. Я — тень в ночи. До свободы остается буквально три метра паркета. Переношу вес на руки, делаю первое движение… и тут в тишине детской раздается такой ХРУСТ моих коленей, будто я не ползком покидаю спальню, а ломаю сухой валежник в лесу. Эмили, естественно, подрывается с кровати: — Мама, ты куда?! Куда-куда. В травмпункт, похоже. Вот она, суровая правда материнства. Когда тебе за сорок, главный враг твоей конспирации — не скрипучая дверь и не чуткий сон ребенка. Это твой собственный, предательский опорно-двигательный аппарат.