Вообще-то я сегодня собиралась умничать про нейросети и наше прекрасное цифровое будуще...
Вообще-то я сегодня собиралась умничать про нейросети и наше прекрасное цифровое будущее. Но будущее подождет. Поставщик сегодняшнего контента — государственный детский сад, куда Эм должна пойти в сентябре. На первое родительское собрание я шла окрыленная. Сад в соседнем доме, плюс он бесплатный. Согласитесь, звучит как начало сказки. Я ожидала услышать на собрании скучные, но полезные вещи: какие носочки покупать, сколько раз в день кормят, куда подписывать трусы. Но вместо бытового ликбеза нам выдали лекцию по семейной психологии в лучших традициях нафталинового домостроя. Психолог долго и красиво рассказывала про пирамиду, где ребенок стоит на вершине, а в основании находятся мама и папа. И все бы ничего, но дальше прозвучала мысль, от которой у меня дернулся глаз: «Пусть алкоголик или тунеядец — главное, чтобы папа был. Иначе ребенок оказывается подвешенным в воздухе с последствиями на всю жизнь». Я сначала подумала, что ослышалась. Потом поняла, что нет. Подняла руку и спокойно сказала, что воспитываю дочь одна и категорически не согласна с тем, что с моим ребенком что-то не так. Дальше последовал очень увлекательный публичный допрос меня на тему: — А где папа вашего ребенка? — Его нет. — В смысле нет? Где он? — В прямом. А какая, простите, разница где?! Развелись, ушел, умер… Сижу и пытаюсь переварить два вопроса. Первый: С каких пор обсуждение личной жизни конкретного родителя на общем собрании стало этической нормой? Второй: мы вообще точно живем в одной стране? Ничего, что по статистике в России 40% семей с одним родителем? Доколе вместо того, чтобы поддерживать родителей в самых разных (и часто непростых) обстоятельствах, нас будут прямым текстом называть семьей второго сорта? P.S. Вас бы насторожил такой психолог в детском саду, или это я слишком остро реагирую?