Когда ужаса становится слишком много, человек постепенно перестаёт его замечать. Не пот...
Когда ужаса становится слишком много, человек постепенно перестаёт его замечать. Не потому, что ему всё равно. Просто у психики тоже есть предел. Невозможно бесконечно смотреть на страшное, переживать, сочувствовать, злиться, горевать и при этом продолжать жить, работать, любить, заботиться о близких. В какой-то момент внутри словно выключают звук. Ты всё видишь, всё понимаешь, но уже почти ничего не чувствуешь. Так можно сохранить себя, когда происходящее становится слишком трудно выдерживать. И тогда можно говорить о прекрасном. О любви, доброте, красоте мира, о том, как важно замечать хорошее, ценить каждый день и радоваться мелочам. Слова правильные, мысли разумные. Только внутри почему-то пусто. Смотришь на красивый закат и понимаешь, что он красивый, но не чувствуешь этого. Обнимаешь близкого человека, а тепло словно не доходит до тебя. Смеёшься, разговариваешь, строишь планы, а какая-то часть тебя остаётся далеко от всего происходящего. Потому что у чувств нет отдельных дверей, за которыми можно надёжно запереть только ужас, оставив свободный проход для радости. Когда приходится сильно сдерживать боль, страх, бессилие и отчаяние, вместе с ними нередко приглушается способность чувствовать и хорошее. Мы можем сколько угодно убеждать себя, что жизнь прекрасна, но убеждение не заменяет переживания. Нельзя приказать себе радоваться, если внутри давно приходится удерживать то, чему страшно дать место. Особенно трудно с тем, что по-настоящему важно. С тем, что затрагивает наши ценности, представления о людях, о справедливости, о том, каким должен быть мир. Можно задвинуть всё это куда подальше, перестать обсуждать, избегать новостей, отшучиваться, переключаться на повседневные дела. И какое-то время это действительно помогает. Но от того, что мы перестали смотреть в какую-то сторону, происходящее не исчезает. Оно может оставаться в теле напряжением, в отношениях раздражением, в жизни странной усталостью, которой трудно найти объяснение. И мне кажется, особенно жестоко требовать от человека, чтобы он непременно сохранял свет, радовался жизни и искал хорошее, когда внутри у него столько непрожитого. Как будто мало того, что приходится выдерживать происходящее, нужно ещё и правильно на него реагировать. Быть устойчивым, осознанным, благодарным. Желательно с улыбкой. Я думаю, у человека должно быть право не справляться с ужасом красиво. Право уставать, отворачиваться, ничего не чувствовать, не находить слов. И право постепенно возвращаться к тому, что пришлось в себе спрятать. В своём темпе, с возможностью опереться на другого, с уважением к собственным пределам. Потому что самое страшное в долгом привыкании к ужасу, пожалуй, даже не то, что мы перестаём замечать страшное. А то, что вместе с ним рискуем перестать замечать, насколько многое для нас по-прежнему важно. И как сильно всё это нас касается. Александра Сидорова