Олега это только раззадорило. Прямо как на ринге, когда соперник начинает огрызаться, и... — 2 октября 2026 г. в 09:02:01.673
Олега это только раззадорило. Прямо как на ринге, когда соперник начинает огрызаться, и ты понимаешь — ага, зацепило. Он еще сильнее сбросил ход, забил на поток и посмотрел ей прямо в лицо — в упор, с усмешкой. — А я не обсуждаю. Я так, к слову. Дмитрий Витальевич — парень хороший, правильный. Только слепой совсем. Не видит, какая баба с ним рядом живет. Ему эти его контракты да накладные дороже всего. А женщине… ей ведь другое надо. Не чтоб её в сервант ставили как хрусталь. Ей надо, чтоб искры летели. Чтоб мужик её завоевывал. Каждый день, понимаете? Юля аж побледнела, дышать начала часто-часто, мех на груди так и ходил туда-сюда. Пальцы в перчатках в сумочку просто впились. Наглец, конечно. Влез в чужую жизнь, нахамил, все границы перешагнул. Ей и страшно было, и злость раздирала. — Олег, остановите машину, — голос у неё задрожал, но сказала твердо. — Сейчас же остановите. Дмитрий Витальевич - ваш друг, со школы вместе. У вас вообще совесть есть такое говорить? Или в армии вас совсем человеческим понятиям не учили? Олег спорить не стал, прижал седан к обочине у заснеженного скверика, затормозил и вырубил движок. В машине сразу стало тихо-тихо, только часики на панели тикали. Он повернулся к ней, руку бросил на спинку её сиденья — близко так, что чувствовал запах её помады. — Нет, Юлия Николаевна. Не стыдно, — сказал тихо, почти шепотом, но весомо так. — В таких делах друзей нет. Каждый сам за себя. Димке всё готовое досталось — и заводик, и дом этот, и вы вот. А я привык всё сам брать, руками. И когда я на вас смотрю, я вижу, что он просто не понимает, какое ему счастье привалило. Не умеет он с этим обращаться. Юля смотрела на него, и её прямо трясло. Хотела, наверное, по физиономии съездить или выскочить из салона, но сидела как приклеенная. Этот хмурый мужик в куртке давил из неё своей этой дурной, дикой уверенностью. Дмитрий Витальевич за пять лет совместной жизни так на неё никогда не смотрел. — Диме ничего просто так не доставалось. В школе хорошо учился, институт окончил практически с отличием, а со второго курса уже работал у отца. Совмещал учебу и работу, тяжело было, но он справлялся. Всё успевал: и учиться, и работать, и веселиться, у него вам многому поучиться надо. Если вы еще хоть слово скажете в таком тоне о моем муже — Юля выдавливала слова сквозь зубы, хотя жилка на шее билась как сумасшедшая, — я сегодня же всё расскажу ему. Всё до единого слова. Дмитрий Витальевич вас вышвырнет отсюда в ту же секунду. Пойдете обратно на свои вокзалы кулаками махать. Заводите машину и везите меня на рынок. Я все сказала. Олег молчал, смотрел на нее секунды три не мигая. Видел, как она испугалась на самом-то деле, как у неё пальцы дрожат. - Ничего, — подумал, возвращая руки на руль. — Твердая девка. Тем веселее будет. — Понял, Юлия Николаевна. Извините, сорвалось что-то. Прошлое это наше дворовое в голову ударило, — Олег спокойно повернул ключ, мотор послушно завелся. — Больше не повторится. Едем на центральный. Машина тронулась, влилась в поток. Юля отвернулась к окну, зубы сжала так, что скулы свело. Её всю мелко колотило. Вроде и на место его поставила и пригрозила, а внутри такой дурацкий страх поселился — жуть. Она ведь понимала, что этот придурок не отстанет. А самое паршивое было в том, что его наглые слова про хрусталь и искры попали в какую-то самую больную, старую рану внутри неё самой. Она сделала всё правильно, отшила его, но этот дурацкий узел на заснеженной обочине сегодня завязался настолько, что просто так из игры уже никто не выйдет. Продолжение