— Пусти… Олег, не надо, я закричу… — прерывисто, задыхаясь, прошептала она, упираясь ла...
— Пусти… Олег, не надо, я закричу… — прерывисто, задыхаясь, прошептала она, упираясь ладонями в его жесткие плечи. Но её сопротивление было секундным, фальшивым, и оба они это знали. Олег перехватил её запястья одной рукой, прижав к кожаному сиденью, а второй грубо, властно обхватил её за шею, заставляя поднять лицо. Он наклонился к самому её уху, и его горячее дыхание обожгло Юле кожу. — Не закричишь, Юлечка, — хрипло, ломая её остатки воли, зашептал он, и его голос вибрировал прямо у неё под ребрами. — Ты всю ночь об этом думала. Сама ведь с ума сходила в этой своей столовой. Плевать мне на Димку, плевать на весь мир. Я люблю тебя, слышишь? Люблю так, что дышать без тебя тошно. И ты моя будешь. Прямо сейчас. Юля всхлипнула, её глаза затуманились слезами, но когда его губы накрыли её рот, она перестала бороться. Это был жесткий, глубокий, почти первобытный поцелуй, от которого у Юли закружилась голова и перехватило дыхание. Олег брал её рот голодно, по-хозяйски, сминая её губы до боли, до крови, вкладывая в это всю свою затаившуюся, злую дворовую ярость и многолетнюю обиду. В этом поцелуе не было вежливой, приторной ласки её мужа Дмитрия. Здесь была дикая, пугающая страсть, от которой по телу разливался невыносимый, душный жар. Юля судорожно застонала, её пальцы сами собой разжались, и она мертвой хваткой вцепилась в его жесткие волосы, притягивая Олега к себе еще ближе, ломая ногти о ткань его толстой рубашки. Она плавилась в его тяжелых руках, подчиняясь этой первобытной силе, и впервые за пять лет брака чувствовала себя по-настоящему живой, нужной и желанной. Ей до безумия нравилась эта его грубость, эта пугающая, животная мощь, которая выжигала из её головы все мысли о приличиях, о возможной беременности Веры и о преданном муже. Они сплелись в одно целое на заднем сиденье автомобиля, посреди глухого заснеженного тракта, и мартовская метель за окном крутила свои серые вихри, укрывая их общую, грязную и счастливую тайну от всего остального мира. Продолжение